Парад теней
Шрифт:
— И где же ложа прессы? — уже нарочно утрируя, спросил Сырцов.
— Там, где сидят люди, которым футбол до феньки, — объяснил всезнающий Кузьминский.
И точно: в ложе прессы молодые и не очень люди в вольных одеждах оживленно трепались, не глядя на футбольное поле. Антон Варицкий в ажитации размахивал пивной банкой.
Кузьминский, облокотясь о железное перильце, брезгливо наблюдал эту сцену. Ему быстро надоело, и он позвал:
— Антон!
Варицкий обернулся на зов, узнал, приветственно покивал, давая понять, что узнал, допил, закинув голову, баночку до дна (отчетливый
— За «Спартак» болеете? — спросил он и, не дожидаясь ответа, презрительно заговорил: — Не команда в этом году, а сборище суетливых пацанов. Вот в прошлом году «Спартачок» был «Спартачком»!
— Так на кой хрен ты здесь торчишь? — грубо спросил Кузьминский.
Он-то от души болел за «Спартак».
— По долгу службы, Витенька, по долгу службы.
— А пиво хлещешь тоже по долгу службы?
— Ага, — весело откликнулся Варицкий. — Если бы не служба, водку бы жрал!
— Да сядете вы наконец! — гавкнул на них двумя рядами выше сидевший болельщик, которому развязная троица мешала смотреть матч. Они покорно подчинились. Антон, подмигнув им, сказал громким шепотом так, чтобы шепот слышал истовый болельщик: — Смотри не смотри, все равно ни черта не увидишь!
— Так какого черта вы здесь ошиваетесь? — задал справедливый вопрос гневный поклонник футбола.
— Гражданин, а вернее, товарищ по несчастью прав, — строго глядя на Варицкого через разделявшие их прутья, согласился Кузьминский, — чего мы тут забыли?
— А что предлагаешь? — деловито осведомился Антон.
— Выпить, — кратко и убедительно высказался Виктор.
Одному напиваться, засаживать тайно ото всех стакан за стаканом занятие, безусловно, малоприятное. Последнюю неделю Антон крепился, пробавляясь пивом «Крепкое», и чувствовал себя превосходно. Но в хорошей компании рюмочку-другую за занимательной беседой, на которые Витька великий спец, сам бог велел.
— Считаешь? — для вида посомневался Варицкий.
— Иначе не предлагал бы.
Варицкий лихо — со скамейки на скамейку — перепрыгнул заборчик и уже сам распорядился:
— Пошли.
— Иди, иди, — поторопил его сверху настырный болельщик. Добравшись до прохода и ощутив свою недосягаемость, Антон саркастически ответил:
— А ты здесь оставайся. Только ни на что не надейся. Сегодня тебе ничего не покажут.
— Гуляй, козел! — оставил за собой последнее слово болельщик.
… - Куда? — на асфальтовой площадке под сенью, так сказать, редких сосен хлопотливо осведомился Варицкий.
— В Сокольники, — безапелляционно предложил Кузьминский.
Пустой (до окончания матча оставалось еще минут пятнадцать) сорок первый троллейбус доставил их до конструктивистской двойной избушки станции метро за десять минут. В предвкушении, не торопясь, широкой аллей дошли до новенького в стиле модерн начала века входа в знаменитый парк. Перед тем как выбрать дальнейший маршрут, Кузьминский посоветовался с общественностью:
— В «Фиалку»?
— Я заведений с холуями не люблю, — признался Антон. — Мне бы туда, где стойка с самообслугой.
— Тогда в шашлычную, — принял окончательное решение Кузьминский.
Швыряться
Демократичность российских заведений подобного рода определяется ассортиментом емкостей, из которых употребляют горячительные напитки. Шашлычная была из самых демократичных, так как здесь манипулировали стаканами. Но еще не гранеными, а гладкими. Можно считать, пред последняя ступень. Как литератор и кинематографист, Кузьминский вмиг понял, что в данном случае не содержание диктует форму, а форма определяет содержание, разлил всем по полстакана и предложил, как водится:
— Со свиданьицем.
Синхронно выпили водочки «Довгань», запили фантой, закусили сразу горячим — пока шашлык не остыл. Истомленного недельным воздержанием Варицкого взяло почти сразу. Подобрел до того, что, наконец, обратил внимание на молчаливого спутника Кузьминского.
— А вы, как я догадываюсь, поклонник литературного таланта нашего Виктора?
— Поклонник, — односложно согласился Сырцов.
— Давайте знакомиться. Я — Антон Варицкий, журналист. — Антон милостиво протянул руку любителю Витенькиной литературы.
— Давайте знакомиться, — повторил вслед за ним Сырцов. — Георгий Сырцов. Сыщик.
Радостная отпущенность обернулась вдруг опустошающей слабостью. Антону стало тяжело держать руку протянутой, и он убрал ее, на всякий случай спрятав за спину. Он машинально произнес:
— Очень приятно.
— Чего уж тут приятного, — возразил Сырцов и неожиданно предложил: Давайте по второй.
Кузьминский послушно разливал, а Варицкий осуждающе смотрел на него. Он сообразил, что подставил его писатель, виновник всех его бед. Кузьминский верно понял состояние Варицкого и присоветовал лекарство от нервного колотуна:
— Выпей вторую, Антон, и сразу легче станет.
А невозмутимый сыщик добавил:
— Нервишки успокоятся, в голове прояснится, и вам будет явно легче отвечать на мои вопросы.
Не спорить же с подлыми провокаторами. Варицкий пил, кося глазом: пьют ли эти негодяи? Они выпили, и с удовольствием. Закусывал один Кузьминский. Сырцов и Варицкий смотрели в глаза друг другу. Боролся Антон недолго, сдался, найдя своему органу зрения удачное применение — стал следить за оливковой ягодкой, которую сам же гонял вилкой по тарелке.
Сырцов начал не с вопроса, а с информации:
— Два часа тому назад я сдал в МУР Андрея Альбертовича Рябухина.
— Ну и что? — с пугливым вызовом спросил Варицкий.
— Ничего лучше дурацкого "ну и что" не мог придумать, — презрительно констатировал закусывавший инженер человеческих душ. — Слабо, Тоша, очень слабо!
— А что, я должен был подпрыгнуть от восторга и радостно вскричать: "Как замечательно, что сыщик Сырцов сдал какого-то Рябухина в МУР!"? Витьку Кузьминского пресс-атташе не боялся, и поэтому, желая ответить ему как можно язвительнее, забыл о страхе вообще.