Парад Победы

Варенников Валентин Иванович

— Всех немцев, кто сдается, — брать в плен. Тех, кто не сдается и тем более стреляет, — уничтожать беспощадно!

Отдал также распоряжение, чтобы похоронная команда подобрала тело убитого начальника разведки. Его нашли, а коня почему-то не было. Возможно, немцы воспользовались им. Полк двинулся вперед, а начальник штаба полка майор Васькин с первым батальоном остался добивать противника в Господском дворе. Впереди опять действовал взвод конной разведки. До этого бойцы взвода, услышав стрельбу, примчались к месту событий и стали свидетелями всего того, что происходило. Командир полка A. M. Воинков дал им хорошую

«накачку»:

— Вы что позорите полк? Ведь личный состав перестанет в вас верить. Немцы у вас под носом, как мухи, а вам лень даже от них отмахнуться. Так вы можете подставить весь полк, а с ним и дивизию, тем более что мы действуем на открытом фланге.

— Да мы же, товарищ майор, думали…

— Что вы думали? Чем вы думали? Вам и думать-то не надо — тщательно только осматривать все объекты, которые попадались на пути и поблизости: есть немцы — брать в плен, и ко мне. Кто сопротивляется — уничтожать. Все четко и ясно. Да по радио, как приказано, давать сигналы по установленной таблице. Если еще раз допустите такой ляп — всех отправлю в стрелковую роту и наберу других.

Подумав, добавил:

— Я никогда не прощу вам гибель нашего товарища — вашего начальника, начальника разведки полка.

Разнос был сделан по всем правилам войны — беспощадный, резкий, но справедливый. А концовка была _[310]убийственной. Конечно, разведчики проявили халатность, не проверив Господский двор. А немцы их пропустили и надеялись прихватить «языка», чтобы, допросив его, ориентироваться, что происходит. Конечно, для каждого из конной разведки самой большой опасностью была не внезапная встреча с сильным противником, а перевод в пехоту, как не оправдавшего надежды. Ведь каждый раз, когда бойцы из конной разведки, отправляясь на задание, лихо гарцевали на своих лошадях и, обгоняя пешие строи полка, демонстрировали свою молодцеватость и способность выполнить любую задачу — все смотрели на них с завистью. Еще бы! Они на коне, а мы — на своих двоих. Кое-кто из пехоты иронически ронял: «Подумаешь, полковая конница». В то же время все отлично понимали, что «работа» разведчиков всегда сопряжена с большим риском.

Командир полка доложил по радио обстановку командиру дивизии, и мы тронулись в путь, обсуждая по дороге случившееся. На этот раз я подробно рассказал, как все было, и добавил:

— Конечно, немцы допустили ошибку, когда все трое попрыгали в овраг, стараясь догнать меня. Хотя бы одному из них надо было бежать сверху, по берегу оврага, там никаких препятствий не было, и задача по моему захвату была бы решена.

— Да, это для нас урок, — продолжил Алексей Михайлович. — Сейчас везде бродят разрозненные группы гитлеровцев. Наши танкисты рассекли части противника, а добивать их придется нам.

На следующий день стало известно, что наша армия совместно со 2-й гвардейской танковой овладела Люблином. А еще через сутки, т. е. 25 июня, танкисты вместе с нашими гвардейцами захватили крупные опорные пункты противника Демблин и Пулавы и широким фронтом вышли на правый (восточный) _[311]берег Вислы. Наша армия, не форсируя реки, продолжала двигаться в северо-западном направлении вслед за танкистами 2-й гвардейской танковой армии — вдоль правого берега, свертывая оборону противника.

Эти действия, конечно, наглядно

демонстрировали, что наши войска стремятся сосредоточить усилия на овладении Варшавой. Поскольку Висла была для немцев последней опорной преградой, которую можно и нужно было использовать для организации мощного рубежа обороны, гитлеровское командование бросает сюда крупные силы.

Особенно важно для них было удержать столицу Польши Варшаву и ее пригород Прагу, как мощный плацдарм на восточном берегу Вислы.

В связи с этим хочу напомнить, хотя бы в общих чертах, о Варшавской трагедии.

С момента вступления наших войск и взаимодействующего с нами Войска Польского на территорию Польши, а также создания польского Комитета национального освобождения действия польских патриотов активизировались. Советское командование предприняло все меры к тому, чтобы поддержать здесь национально-освободительное движение. С этой целью 2-я гвардейская танковая армия после выхода к Висле была немедленно развернута строго на север, получив задачу с ходу овладеть Прагой и мостами через Вислу, что позволяло бы перебросить в Варшаву крупные силы, способные освободить город от оккупантов.

27 августа 2-я гвардейская танковая армия, оторвавшись от общевойсковых объединений, стремительно совершает маневр к Праге. К этому времени противник сосредоточил только в Праге четыре танковые и одну пехотную дивизии плюс различные артиллерийские и специальные части.

Встревоженные таким оборотом событий, польские реакционные круги по указке эмигрантского _[312]правительства, находящегося в Лондоне, поднимают Армию Крайову, которая в свою очередь 1 августа 1944 года провоцирует восстание в Варшаве, действуя без согласования с советским командованием (хотя К. К. Рокоссовский предпринимал все возможное, чтобы найти контакты), без учета развиваюшихся на фронте событий. Цель была одна — не допустить патриотические силы к власти, не допустить победы народной власти в Польше, тем более что их поддерживает Советская Армия.

Но даже беглый взгляд позволял убедиться, что выступление Армии Крайовой было авантюристическим. Взять хотя бы материально-техническое обеспечение повстанцев. На 38 тысяч человек было всего 1000 винтовок, 300 автоматов, 1700 пистолетов и несколько пулеметов. Но и на это оружие было крайне ограниченное количество боеприпасов, которых фактически хватило на два дня боев (М. И. Семиряга. «Антифашистское народное восстание», с. 74).

Однако восстание явилось той искрой, которая разгорелась в настоящее пламя. Народ думал и верил в то, что это выступление согласовано с действиями Советской Армии. И, несмотря на крайне неблагоприятные условия, повстанцы сражались два месяца.

1 августа 1944 года, когда выступила Армия Крайова, главные силы правого крыла 1-го Белорусского фронта, которые шли непосредственно на Варшаву, были в 150 километрах от Вислы. Противник перебросил на это направление огромные силы и организовал жесткое сопротивление. В то же время наши войска, понеся значительные потери в предыдущих боях, были слабо укомплектованы, коммуникации, как обычно в наступлении, растянулись, артиллерия крупного калибра приотстала. Вообще главные силы фронта от баз снабжения к началу августа оторвались уже на 400–500 километров. _[313]