Парад нескромных декольте
Шрифт:
Жора от возмущения забыл, как правильно надо дышать, и теперь хлебал воздух какими-то неровными порциями, с присвистом. Однако Клавдия Сидоровна на такие мелочи внимания не обращала, продолжала разливать елей:
– А я по пути решила к тебе заскочить. Очень хотелось бы поговорить с тобой… Когда в гости придешь? Я еще и обнову тебе покажу: такие тапки себе купила! Сегодня зайдешь?
– Нет, сегодня никак! – отчего-то взволнованно проговорила Ирина. – Я лучше потом как-нибудь…
– Ну тогда мы к тебе. Может, чайку на…
– Нет! – взвизгнула Ирина Адамовна. –
Клавдия Сидоровна быстренько вытолкала Жору за дверь, еще раз виновато улыбнулась Ирине и выскочила сама.
В машине долгое время Клавдия с Жорой ехали молча, пока наконец парень не взорвался:
– Ну, я долго еще буду ждать извинений?
– Жора, что ж ты так кричишь? – взвилась в ответ дама. – Ты у меня всю мысль распугал! Только-только проклюнулась…
– А чего с меня взять? – ерничал тот. – Я же дебил. Еду вот к психиатру… Между прочим, я всю дверь облизал, эксперимент поставил. Так могу я спросить: что мы узнали-то?
– Спросить можешь. Но ответа не услышишь. Сейчас не услышишь. Приедем домой, я соберу срочное чрезвычайное собрание детективного бюро, там все и расскажу, – строго промолвила Клавдия Сидоровна
Жора посмотрел на нее с огромным уважением – эта женщина знала, как заинтриговать мужчину.
Чтобы Клавдия Сидоровна заметила, как он ее в очередной раз зауважал, Жора даже остановился возле первого же продуктового павильона, сбегал купил коробку конфет и бутылочку красного винца для дамы, а себе и Акакию Игоревичу по литровой бутылочке пива и упаковку креветок. Гораздо же приятнее обсуждать серьезные дела, посасывая пивко и теребя морепродукты.
Акакий в отсутствие жены хотел было пивом себя побаловать, ан не получилось – Клавочка строго следила, чтобы деньги не валялись где попало. То есть в карманах супруга. Поэтому Акакий ждал жену с нетерпением – хотелось узнать, куда она перепрятала собранную им в бачке унитаза заначку – целых семьдесят рублей. А Клавдия все не появлялась. И чем дольше не было благоверной, тем сильнее он себя накручивал.
– Уехала! С Жорой этим! А ведь я как с ними просился! Тимка, ты свидетель, помнишь, как я просился с ними? А она… Иди немедленно и сожри у нее в аквариуме всех рыбок! Всех двух, остальных ты и так уже угробил. Чего ты жмуришься? Иди хоть лапы помой там, что ли, воду помути. Мы им покажем! Они еще узнают…
Клавдия Сидоровна заявилась домой сосредоточенная и серьезная. Следом такой же серьезный двигался Жора с полными пакетами. Однако Акакий Игоревич тоже не был настроен веселиться.
Едва супруга показалась в комнате и решительно произнесла: «Кака, пойдем в кухню, надо поговорить…», как Акакий Игоревич выпятил впереди себя на вытянутых руках кота и страшно зашипел:
– Фас, Тимка, фас ее! Ишь, нагулялась!
Тимка как висел, так и остался висеть вялой меховой тряпкой. Только устало повертел круглой башкой, терпеливо ожидая, когда хозяину надоест эта новая неинтересная игра.
– Жора! На кой черт ты ему пива приволок? Он
Акакий, услышав про пиво, немедленно бросил кота и, потирая руки, потрусил в кухню. Конечно, разве его Клавочка может когда-нибудь забыть про своего муженька… Вот и ездили они с Жорой недолго, и пивка ему привезли…
Первое, что увидел Акакий, заскочив на кухню, это то, как Клавдия выливает из красивой бутылки пенистое, золотистое пиво… в раковину. Жора сидел за столом и крепко прижимал к груди свою бутылку. Его глаза были полны ужаса – с подобной жестокостью он столкнулся впервые. И снова он взглянул на женщину с уважением – такая может пойти на что угодно.
– Клава… – начал было Акакий, но жена его тут же перебила:
– Понимаю, Кака, ты хочешь спросить, зачем я вас собрала?
– В общем-то…
– Затем! Наша родственница попала в странную ситуацию – она еще не успела выйти замуж, а уже двинулась умом, – со вздохом констатировала Клавдия Сидоровна. – И ее жених просит у нас помощи. И только от нас с вами зависит, выйдет ли женщина благополучно замуж или останется одинокой и несчастной. Поэтому нам надо доказать Ивану Павловичу Бережкову, что Ирина рассудок не теряла! А для этого мы должны знать, что там у нее за фокусы с перевернутыми стульями и с измазанными кетчупом дверями. Вам понятно?
Мужчины дружно мотнули головами. Потом Акакий решился снова напомнить о бутылочке с пивом.
– Клава, а…
– Понимаю! – снова перебила Клавдия. – Ты хочешь спросить, что нам с Жорой удалось сегодня узнать.
– Да! – первый мотнул головой Жора. – Что?
– А нам удалось выяснить очень неприятную вещь: надпись на дверях у Ирины действительно была. Жора мне сам сказал, что почувствовал вкус кетчупа. Правильно я говорю, Жора, почувствовал?
Жора кивнул.
– Но если была надпись, а писал ее не Данил, значит… – принял позу мыслителя Акакий.
– Да не писал ее Данил! Нам же вчера Иван Павлович говорил! – разозлилась Клавдия. – Вот только совершенно непонятно – зачем Ирина сама себе исписала дверь, а потом еще и тщательно ее вымыла?
– А может, это и не она писала? – предположил Жора.
– Ее соседка видела, что писала она. Только зачем? А если она и в самом деле спятила? – пригорюнилась Клавдия Сидоровна. – Что ж делать-то? Неужели в психушку устраивать?
Оба мужчины с печалью в глазах уставились на Клавдию Сидоровну. Потом, вроде загрустив о тяжелом будущем Ирины, потянулись к бутылке.
– Не отвлекаемся! Итак, у кого какие соображения? – наседала Клавдия Сидоровна. – Ну неужели ни одной мысли?
– Я так думаю, – изрек Жора, – если ваша Ирина сама такие штуки вытворяет, значит, она либо на самом деле с головой не дружит, либо… Чо она там написала?
– «Отдай долг, сволочь!»
– Во! Либо она хочет своего женишка на предмет долгов проверить. Испугается он, начнет метаться – значит, в долгах по самую макушку. И на фига ей такой муж? – размахивал креветкой Жора.