Парад нескромных декольте
Шрифт:
– Молчать! – гаркнула Клавдия так, что у мужчин чуть не отвалились уши. – Всем сегодня думать! Не болтать языками, а думать!
– Вот, Клавочка, зря мы все-таки сегодня к младшей Бережковой ездили. Еще Вадика этого спугнули… – осторожно лепетал Акакий.
– Надо звонить Ане, – выдал свежую идею Жора.
– И что? Ты ее на свидание пригласишь? – сощурилась Клавдия. – Она с тобой все равно не пойдет. Ты еще ничем не можешь ее заинтересовать! Что ты ей расскажешь? Как мы самовольно ввалились к беременной, чуть не довели ее до паралича, а главного подозреваемого спугнули? Мы все, что могли, развалили! Тоже мне придумал, «Ане звонить»…
Разошлись молча. Дома Акакий
– Акаша! – шлепнула себя по щекам Катерина Михайловна, как только сын вошел. – Это кто ж тебя так, миленький ты мой?
Щека у единственного чада горела малиновым пионом, на скуле яркими штрихами красовалась ссадина, а губа странно оттопыривалась.
– Тебя во дворе избили мальчишки? – допытывалась мать.
– Это меня Клавдия так решила уму-разуму учить, – сообщило дитя. – Ты, маменька, поругай ее. Ка-ак принялась аптечкой махаться, сестра милосердия! Теперь у меня все лицо, как у боксера.
Катерина Михайловна тут же поджала губки куриной гузкой, нежно взяла под руку невестку и заворковала:
– Клавочка, детка, пойдем, я научу тебя, как надо бить мужчин, чтобы не оставалось синяков. Берешь детский валеночек – у Яночки же есть, правда? – кладешь туда гирьку…
Акакий смотрел женщинам вслед и от удивления быстро-быстро хлопал глазами.
– Слушай, браток, я думаю, нам надо изобрести свою тактику… – такой же растерянный подошел к нему Петр Антонович. – Нет, ты видал, у них уже и методы разработаны – валеночек берешь!
Клавдия удалилась в ванную, налила горячей воды и теперь терпеливо ждала, пока вода остынет. В кипяток она прыгнуть не рискнула, а добавить холодной не догадывалась – ее мозг был занят раздумьями.
Сегодняшняя встреча не оставляла никаких сомнений – родителей прикончил сам Вадим. Хотя перед собой сыщица лукавила – сомнения были. Все-таки кто же такая была та дамочка, которая так лихо подставила Ирину под статью? Хотя чего тут думать? Кажется, все уже ясно. Иван собирается разводиться. Ольга Васильевна, его жена, решила внести корректировку – звонит Ирине, делает из нее идиотку, а потом под ее личиной лишает муженька жизни. Все складывается замечательно – все видят, как Ирина подъезжает и стреляет в собственного жениха. Теперь у Ольги остается наследство и свобода. Красота! Но только вот с сыном какие-то заморочки – хочет парень жениться, хоть ты его растерзай. И ведь придется делиться. Ну и правильно, придется. Похоже, об этом задумался и сам Вадик. Тем более что у его мамаши стали появляться довольно бурные знакомства и наследство может кануть в их карманы. А у него семья! И гибель маменьки для него – самый удачный расклад. Но если Вадик убил мать, то куда прилепить кавалера Ольги Васильевны? Это ведь он убил несчастную и почти отравил Наталью Кошкину, горе-стилиста, а по совместительству подругу будущей сватьи. Вот тоже интересный момент – женщины вроде как дружат, а породниться не хотят. Почему? Хотя породниться не хотела только Ольга Васильевна, что и понятно, а Наталья к этому относилась без восторга, но без диких истерик. И пожалуйста – пострадала ни за что! Нет, надо ждать. Вадик обязательно появится у жены, тут-то сыщики его уже не упустят и обо всем расспросят. Если, конечно, Лизавета позвонит.
Акакий обиделся на женщин всерьез. Он, конечно, понимал, что его умственное развитие убежало далеко вперед, оставив самого хозяина позади, однако обидно, что этого не понимала Клавдия. Уж ей-то, с ее соображалкой, надо было
Утром позвонила Аня.
– Мама, ты хотела Ирине посылочку собрать? Если сейчас привезешь, постараюсь передать.
Клавдию не надо было упрашивать. Что ни говори, а несчастная женщина сидит в узилище и страдает ни за что.
– Клавочка! Молочка! Из бочки! – уцепилась за ее рукав Катерина Михайловна. – Ты же знаешь, Петр Антонович из пакетов не пьет!
– Мамаша! – оскалилась Клавдия. – А я ведь как раз за молочком и бегу! Я корову ему приведу! Целую! Пусть доит! Из коровы он пьет молоко?
– Да! – быстро согласилась свекровь. – Из коровы пьет. Ой, Клавочка! Ну куда же нам сюда еще и корову?!
Клавдия ее уже не слышала. Ей надо было быстро обежать парочку магазинов, чтобы Ирина хоть немного смогла утешиться.
Потом оказалось, что больше половины посылки нужно выложить, и чуть ли не все Аня запретила. Клавдия расстроилась до такой степени, что вопреки себе попросту расплакалась. Вид матушки в слезах Аню настолько обескуражил, что она схватила сумку с продуктами и унеслась, отправив мать домой.
– Аня, ну можно я с тобой поеду… – просилась Клавдия, старательно хлюпая носом.
– Мама! Ты хочешь неприятностей? Нет? Тогда иди домой, – нервничала дочь.
Пришлось покориться.
– Но только сразу же после Ирины – к нам! – топнула ножкой Клавдия. – Я и так уже вся извелась. Надо же мне узнать, как там моя сватья. Я от переживаний, видишь, даже ноги натерла!
– А я тебе сразу говорила: не надо сапоги на два размера меньше брать, – огрызнулась дочь.
– Анюта, ты стала черствой, – пробубнила Клавдия и поплелась домой.
Нет, она понимала дочку, но ведь надо же ей встретиться с Ириной! А Анна специально не допускает мать. Вредина!
– Ох ты, мне ж молока надо… – вспомнила она. – И где бы эту бочку с молоком отыскать?
Конечно, Клавдия Сидоровна не стала себя утруждать ненужными поисками, а просто забежала в знакомый павильончик, купила молока в пакетах. Прихватив еще кое-что к чаю, Клавдия Сидоровна со спокойной душой направилась к дому.
Возле подъезда, прямо на дороге, был расстелен их ковер из натуральной шерсти, и Акакий прогуливался рядом, беспокойно поглядывая на прохожих.
– Кака, это ты для меня ковровые дорожки расстилаешь? Совсем уже, не знаешь, как выпендриться? – обозлилась Клавдия Сидоровна.
– Клавочка, я не хотел, это мама… Она сказала, что надо ковер выбросить на улицу. А я подумал, что ты будешь недовольна. Вот выбросил, а сам сторожу… – оправдывался Акакий Игоревич.
– Горе мое, да тебе Катерина Михайловна велела ковер на снегу почистить, только и всего! Неужели ты не видел, как я эти ковры чистить таскала? А, да откуда тебе видеть, все я сама, все сама… Кака, этот ковер надо бросить в снег… Чего ты рот-то раскрыл, кидай! Вот, а теперь припороши его снегом. Да ты хоть палку возьми! Надо же, разложил прямо на проезжей части…