Пара совпадений
Шрифт:
Подойдя к кровати, я попробовала расшевелить его, однако результата это не дало. Пришлось собственноручно развязать шарф и стянуть расстёгнутое пальто с плеч. В комнате было свежо и прохладно – конечно, явно не для шарфа и пальто, но достаточно, чтобы захотелось закутаться в одеяло и сидеть на подоконнике с чашкой дымящегося чая. Что ж, а я, как дура, сижу в чужой квартире, занимаясь благотворительностью. Как будто мне без этого некому помогать!
Мама не одобряла мои ночные прогулки, однако давно привыкла к ним, так что я не переживала за то, что, проснувшись, она станет меня разыскивать. Тем более, что я скоро вернусь. Я потихоньку вышла из
Любопытство взяло верх, и я решила заглянуть в пару кухонных шкафчиков – в них оказалось абсолютно пусто, так же, как и в холодильнике, в котором не обнаружилось ничего, кроме мёртвой мухи. Как она туда попала вообще? Складывалось впечатление, что здесь никто не живёт, причём уже довольно давно – в квартире царили чистота и порядок, однако толстый слой пыли на мебели и терпкий запах старости создавали атмосферу покинутого места.
Когда обитатель жилища проснулся, я сразу поняла это, услышав скрип старой кровати, и то, как, судорожно распахнув окно, он выворачивается наизнанку. Почему-то это рассмешило меня. Когда бледное тело показалось на пороге спальни, и огромные от удивления глаза уставились на меня, я рассмеялась в голос. Идиотский смех, вечно пробирает когда не надо!
– Какого хрена… – пробормотал мужчина себе под нос. Я всё смеялась и никак не могла остановиться. Уж не знаю, почему, но мой мозг воспринял вид этого нахмуренного и лохматого спросонья человека как нечто безумно забавное. – Нет, серьёзно! – Он был совсем сбит с толку. Я прекрасно понимала, что у него и так выдалось не лучшее утро, а тут ещё мой безудержный смех сыплет соль на рану, однако ничего не могла с собой поделать. – Откуда ты здесь взялась? Ты меня преследуешь?
Мужчина не кричал, говорил спокойно, ожидая, пока я успокоюсь, но по его лицу было видно, что он не помнит ничего из событий вчерашней ночи, и его это не на шутку напрягает.
– Если смех продлевает жизнь – ты бессмертная, – констатировал он, потирая глаза.
Мне было жутко стыдно. Преодолев себя, я всё же смогла остановить истерический смех и взглянуть на стоящего в дверном проёме. Хорошая, но старая одежда, аккуратные густые брови, неопрятная бородка и бакенбарды, тёмные волосы до плеч – спутанные и слегка вьющиеся. Настороженный взгляд, впалые щёки, выпирающие скулы, белое, словно бумага, лицо. Мне было просто ужас как стыдно.
– Извини, – жалобно улыбнулась я, пожав плечами. – У меня иногда такое случается.
Мужчина кивнул, поджав губы.
– И всё-таки, – нахмурился он, – что ты здесь делаешь?
Пришлось подавить очередной дурацкий приступ смеха. Эта ситуация казалась мне комичной.
– Тебе нужна была помощь, и мне пришлось проводить тебя до дома. А потом ты попросил меня остаться.
Глаза моего собеседника на мгновение округлились, и он тут же нахмурился вновь.
– Не помню, чтобы происходило нечто подобное.
–
– Что?
– Рыдал, сидя на скамейке в лесу, и просил меня помочь тебе.
На этом спор был закончен. Мужчина тяжело вздохнул, на пару секунд прикрыв глаза, а затем поднял усталый взгляд на меня.
– Я был не в себе. Прости меня. Пожалуйста, отправляйся домой.
Такой исход событий меня совсем не устраивал. Раз уж решила помочь – то помогу до конца. Иначе я не могу. И иногда просто ненавижу себя за это.
– И это всё? Это вместо благодарности? – Я обиженно скрестила руки на груди.
Мужчина снова долго тёр глаза, а затем взглянул на меня.
– Слушай, спасибо тебе, правда. Но, серьёзно, мне больше ничего от тебя не нужно. И помощь мне не нужна.
Последние слова прозвучали совсем неубедительно. Встав с удобного старенького стульчика, я пожала плечами и направилась к двери. Я накинула лёгкое пальто, обвязала шею шарфом, потому что это летнее утро выдалось катастрофически холодным, и, не сказав ни слова, вышла из квартиры, заметив, уходя, как потерянно и убийственно печально смотрит молча мне вслед взгляд пары светлых глаз.
Выйдя из дома, который оказался старой панельной многоэтажкой, я направилась в ближайший ларёк и купила немного еды. Я жутко злилась на себя за то, что трачу своё и так очень ограниченное свободное время воскресного дня на помощь едва знакомому мне человеку, который, ко всему прочему, ещё и отказывается от моей помощи. Иногда я чувствовала себя маленькой девочкой, сующей нос не в свои дела, забывая, что мне уже полгода как двадцать лет.
Но для меня это не было какой-то игрой, для меня это была возможность бросить вызов несправедливому миру, доказать всем, на что способна искренняя доброта и протянутая рука помощи. Слишком наивно и по-детски? Возможно. Однако подобные ярлыки никогда меня не останавливали – скорее к сожалению, чем к счастью.
Вернувшись к панельной многоэтажке с набитым продуктами пакетом еды, я позвонила в домофон, введя номер квартиры, который ранее предусмотрительно запомнила. Гудок звучал за гудком, и я уж было решила, что мне не откроют, как вдруг из динамика донёсся хриплый голос:
– Да?
– Это я. – Даже не видя человека на том конце, я точно знала, что закатил глаза. – Открывай. Я не уйду.
Спустя пару секунд раздумий, дверь послушно поддалась, позволив мне зайти внутрь. Поднявшись на этаж, я обнаружила на пороге квартиры мужчину, смотрящего на меня усталым взглядом. Заметив большой пакет в моей руке, он нахмурился, а затем его левая бровь медленно поднялась вверх, выражая удивление. Слабая улыбка мелькнула в уголке его рта.
– Ты не отстанешь, да? – усмехнувшись, спросил он, хотя и так прекрасно знал ответ.
Я кивнула. Мужчине пришлось впустить меня. Тепло квартиры приятно окутало тело после холодного утра на улице, и я с наслаждением стянула с шеи колючий шарф.
– Приведи себя в порядок, а то выглядишь так, словно тебя корова облизала. – Я сняла пальто и, повесив его на крючок в прихожей, прошла на кухню.
Хозяин дома пробурчал нечто нечленораздельное, выразив таким образом покорное смирение, и скрылся в ванной комнате.