Пара Ноя

Свешникова Мария

Оставив администратора вбивать данные, они вошли в небольшой кабинет главврача.

– Тем, здорова, – пожал Коля руку невысокого роста мужчине с аккуратной щетиной и густыми волосами с ранней серебристой проседью. – Приведи мне девушку в чувство, а то разговор не клеится.

– Здоров, – перевел он взгляд на Яну, уставившуюся в одну точку. – Да легко. Давай ее в процедурную. Как раз свободно сейчас.

Медсестра забрала Яну в процедурную комнату. Сам главврач, надев белый халат, провел поверхностный осмотр, измерил давление и велел поставить капельницу с успокоительным

и модный аналог клофелина.

Лежа на кушетке с иглой в вене, Яна уснула.

– Ну, чего там с ней? – подозвал ожидавший в коридоре Коля давнего друга, по бейджику – Артемия Викторовича.

– Давление 170 на 140, вовремя привез! – потащил тот друга на улицу перекурить.

– Амфетамины? – сразу почему-то подумал на них Коля.

– Да нет, даже без анализов могу сказать, что ничего серьезнее вина в ней нет. Со зрачками у нее полный порядок.

– Да ты гонишь, она чушь какую-то несла, то в слезы, то в ржач. Не верю, может, проссым ее на каннабиноиды хотя бы? – Коля пульнул бычок за ограду и задумался.

– Ну, хочешь – проссым, – пожал плечами Тема. – Только ничего не найдем. Чушь несла потому, что при таком давлении мозг голодает. Слушай, – отвел он Колю в сторону, чтобы охранник не слышал, – у нее тремор нервный, стрессанула, видимо. Чего-то с ней явно не так. Считай это врачебной чуйкой. Давай оставим ее на сутки понаблюдать? – предложил он и добавил: – Да и с таким давлением ее отпускать нельзя.

– Ну, как скажешь. Че по деньгам?

– Сочтемся. Как проснется, переведем в палату. У нее вещи какие-то есть с собой?

Коля открыл Янину сумку, которая все это время находилась у него в руках. Едва ли там могла уместиться какая-либо одежда. Все, как она говорила: паспорта, выключенный телефон, расческа, жвачка и блеск для губ. И электронная сигарета во внутреннем кармане, спрятанная под салфетками.

– Не-а, я привезу. Она точно сюда не планировала попадать.

Полицейский распрощался с другом и уже в машине открыл ее паспорта. Загранник с трехлетним шенгеном. Российский паспорт Шмелевой Яны Константиновны с пропиской и со штампом о браке четырехлетней давности. Никита Евгеньевич Вараксин.

– Алло, Сань, ты у компа? Пробей мне чудилу одного, Вараксин Никита Евгеньевич. Судимости, место работы, имущество. Давай пока по верхам, а там подумаю, куда копать. Ага, давай. Да, вернусь скоро, я тут, в центре. Слушай, а ты не в курсах, – поймал он друга голосом, когда тот уже собирался нажать кнопку сброса, – на Таганке есть какие-то торговые центры, где продаются пижамы? Мне для дела.

Раньше Коля не совершал таких покупок: отношения у него никогда не доходили до той стадии, когда дарят домашнюю одежду, да и ему всегда было проще отслюнявить денег, чем углубляться в примерочные и теребить усталых продавцов. Поэтому в магазине с халатами и бюстгальтерами оперуполномоченный растерялся. Спасло лишь то, что ассортимент пижам был скудным, как на советских витринах. Среди огромного разнообразия атласных халатов и корсетов Коля все же выудил мягкий и теплый «противозачаточный» комплект. Зайдя в супермаркет за водой, вспомнил, что и зубной

щетки у Яны тоже нет. Схватил какую-то, выбрал подороже, набрал еще каких-то рыльно-мыльных флакончиков.

Уже на подходе к машине услышал рингтон-сирену, это звонил напарник.

– Ну че, Коль, пробил твоего клоуна. Ничего серьезного, видали чудил и покруче. Слушаешь?

– Ага. Только машину открою, руки заняты. Все, давай, я слушаю, – откинулся он в кресле и на минуту прикрыл веки. В глаза как песка насыпали после суток на ногах.

– Никитоса судили, шесть лет назад. Дело по отмыванию денег дочерней конторы «РЖД» – помнишь, когда генерала Захарова еще посадили, все СМИ трубили.

– Ну, помню, – не открывая глаз, пробубнил Коля.

– Нашего молодца тогда обвиняли в обналичке и отмыве, он через свое ИП гонял бабки, договоры на услуги прилагаются к делу. Но на суде он отскочил, сел там его начальник, собственно говоря, кум Захарова. Оказалось, наш Антоха Крапивин тем делом занимался, отсюда и инфа. Но что интересно, тогда же Никитос продал свою квартиру в Архангельске, и сразу его переквалифицировали из подозреваемых в свидетели. Больше по нему ничего нет. Сейчас херачит в банке. Недвижка за ним не числится, прописан, где жена: Большая Пироговская, 53–55, квартира 128; там же и родители жены. Командуй, что еще нарыть.

– Ага, ну ладно. По нему пока хватит, давай по жене глянем быстро. Прям держи трубу на ухе и ищи по ней. – Коля открыл глаза и тронулся в сторону больницы, слушая бормотание коллеги в наушнике.

– Ну, тут все чисто, никаких заяв. ИП, доля в квартире родителей, еще с лохматых годов, как приватизировали. По тачкам – сейчас «фольксваген» лохматого года на ней, пару лет назад продала почти новый внедорожник. А так прям девственно чиста. Есть два ее номера.

– Каких номера? – выпал от усталости из разговора Коля.

– Ну, телефонных.

– Да пофиг, телефоны – неинтересно. Ладно, Сань, спасибо. С меня сто грамм и булка с котлетой.

– Тащи уже свои булки на работу, задолбал!

Глава 3

На ресепшене в клинике Коле подсказали, куда положили Яну. Он неплохо ориентировался здесь, частенько устраивал на лечение к другу то невменяемых свидетелей, то старых друзей, любивших жить на всю катушку: танцующих на острие иглы, резвящихся в облаках кокаина или на волнах этанола.

– Держи! – Коля с загадочным видом протянул Яне пакет из магазина нижнего белья.

– Что это? Кожаный корсет и чулки? – монохромным голосом отшучивалась она.

– Я думал об этом, но в следующий раз. Пока просто пижама.

– Какая пижама? – Яна, сонная и растрепанная, свесила ноги с кровати, чтобы занырнуть в пакет.

– С енотами. Была еще с кенгуру, но выбрал енотов. Угадал?

– Еноты прикольные, только царапаются. – Яна развернула нелепую пижаму с мультяшными зверями. Последнее время она часто заходила в детские магазины помечтать, как будет затариваться для своего ребенка. Однажды чуть не купила похожие ползунки, но на кассе передумала, чтобы не сглазить.