Пара монарха

Бриджес Миранда

Не хотелось бы мне так реагировать на этого мужчину.

Он отталкивается от стены и пробирается к пустой трибуне рядом с Вареком. Я слежу за каждым его шагом, стараясь скрыть свой интерес во взгляде.

И тут этот ублюдок подмигивает мне.

Мое лицо сгорает от смущения, и я краснею, как чёртов рак. Я отворачиваюсь, не в силах встретиться с его понимающими глазами. Хорошо, что не веду счёт с ним, потому что он побеждает в каждом раунде при встрече.

— Мы знаем ваше мнение по этому вопросу, — говорит мужчина в зеленом. — Ведь это вы приказали командору привезти

людей.

— Виновен, — отвечает генерал, пожимая плечами. — Думаю, вы уже услышали все, что хотели от меня или командора. Почему бы вам не послушать кого-то непредвзятого, кто будет полагаться только на факты.

Получив кивок от генерала, Брэкстон — врач, который лечил человеческих женщин на корабле, — поднимается и заменяет Варека на трибуне.

— Старейшины Великого совета, я хотел бы представить вам результаты своих медицинских исследований.

— Слушаем тебя, Брэкстон из дома Манкой.

— Позвольте мне начать с того, что человеческие женщины — единственный вид, совместимый с нами. Мне было поручено найти вид, совместимый с нашим, и мне потребовались годы, чтобы это сделать, — Брэкстон прочищает горло. — И это при том, что они не только совместимы, но и чрезвычайно плодовиты. В первые две недели после совокупления двадцать пять процентов девушек забеременели. Не секрет, что девяносто процентов наших дравианских женщин бесплодны, а остальным требуются годы, чтобы забеременеть. Эти терранские женщины могут произвести множество потомков за то время, которое требуется одной из наших женщин для зачатия.

По комнате прокатывается ропот, когда слова доктора проникают в сознание присутствующих тяжёлым грузом. Лия говорила мне, что у дравианцев проблемы с размножением, но я не думала, что все настолько плохо.

— Как вы знаете, на каждую дравианскую женщину приходится четыре или пять мужчин, — в зале наступает тишина, как только доктор начинает говорить. — Вы, возможно, не знаете, что за последние пятьдесят лет у нас родилось всего шесть девочек. Из пяти беременных людей четверо вынашивают потомство женского пола.

Разговоры нарастают, восклицания и недоверие прокатываются по залу.

— Порядок! — кричит инопланетянин в желтом. — Спасибо, доктор, за эту поучительную статистику. Совету есть над чем подумать, но до тех пор, пока мы не примем решение, женщин следует держать отдельно, подальше от всех, чтобы ни у кого не было соблазна.

Лия задыхается, и пока она взглядом ищет Варека, слезы наполняют ее глаза. Он мгновенно оказывается рядом и прижимает ее к своей груди.

— Не волнуйся, — говорит он ей по-английски. — Они не заберут тебя у меня.

Как бы я ни радовалась за подругу, не могу не думать о сложившейся ситуации. Похоже, я не скоро встречу принца.

Хреново быть принцем.

Глава 4

Хаксли подходит ко мне и говорит:

— Пошли.

Ее тон резкий, унизительный, и она как будто она ругает меня за то, что я писаю на пол вместо того, чтобы просто стоять там с невинным видом.

Мое выяснение отношений с Хаксли произойдет намного быстрее, если она

не отступит на хрен.

Я не пытаюсь скрыть свое презрение к этой девице и отворачиваюсь, игнорируя ее. Никто не заставит меня уйти, пока я не попрощаюсь со своей лучшей подругой.

Прохладная рука хватает меня за плечо и надавливает, разворачивая меня. Лицо Хаксли теперь в дюйме от моего, ее пальцы так сильно впиваются в мою кожу, что я знаю, что после такого останутся синяки.

— Ну же, — шипит она. Ее дыхание ударяет мне в лицо, заставляя меня моргнуть.

Как раз самое время, мать твою.

Моя рука резко взлетает вверх, хватая ее за руку, за ней следует мой локоть, когда я разворачиваюсь и отталкиваю ее от себя. Она отшатывается, на ее лице ясно читается удивление, но я не даю ей времени среагировать. Она выше и сильнее, так что я должна действовать быстро.

Это не первый раз, когда кто-то пытается причинить мне боль.

Я делаю шаг вперед и толкаю ее в грудь, лишая равновесия. Как только я сжимаю кулак, чтобы вмазать ей, чья-то рука обвивается вокруг моей талии, оттягивая меня назад.

А потом мои ноги больше не касаются пола.

Я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть, кто схватил меня, и сияющие аквамариновые глаза генерала смотрят на меня сверху вниз. Внезапно я осознаю всю мощь его твердого, мускулистого тела, прижатого к моему. Моя задница прижимается к его паху, пока я изо всех сил пытаюсь освободиться, и все, чего я добиваюсь, — вызываю у него смех.

И провоцирую стояк.

Я сглатываю, когда его член, который теперь ощущается как гребаный ствол дерева, пульсирует прижатый ко мне. Я немедленно прекращаю свои движения, обмякнув в надежде, что он отпустит меня.

Он этого не делает.

— Хаксли! — этот звук заставляет меня подпрыгнуть, когда он выкрикивает ее имя. О, кто-то сейчас отгребет. Каким-то чудом мне удается сдержать ухмылку.

Счет: я — 2; Хаксли — 2.

Она разглаживает ткань своей одежды, выглядя так, словно и не было только что никакой потасовки. Отбросив волосы за плечо, она склоняет голову. Несмотря на то, что она выглядит спокойной, я улавливаю подергивание ее заостренного уха, когда он говорит с ней.

— Не прикасайтесь ни к одной из человеческих женщин. Они новички на нашей планете, и с ними следует обращаться как с гостями, пока мы не выясним, какое место они займут среди нашего народа.

— Мне очень жаль, милорд. Я очень расстроилась из-за языкового барьера, потому что она, похоже, не может нормально общаться, — говорит Хаксли, скользя по мне взглядом.

Эта сука только что назвала меня идиоткой?

Счет: я — 2; Хаксли — 3.

Лия была права; я готова обматерить кого-нибудь на новарском меньше чем за три минуты. Моя грудь вздымается от оскорблений, которые я хотела бы бросить в адрес Хаксли. Лия смотрит на меня и слегка качает головой: она пытается помочь мне сохранять спокойствие, и это немного помогает. Я раздраженно скрещиваю руки на груди, пытаясь не обращать внимания на свои болтающиеся в воздухе ноги, из-за чего я чувствую себя ребенком на руках у родителей. Я снова смотрю на пришельца.