Пара Кейна

Хэйзел Гоуэр

— Ох, ах, Кейн. Ох, Кейн.

Он был в раю, и она звала его Кейном, а не доктором Вульфеном. Он повернул лицо вниз к райскому местечку между ее бедрами. Когда он взглянул на нее, он почти кончил, увидев ее глаза, наполненные желанием, раскиданные волосы, выгнутую спину с торчащими сосками.

Фейт открыла глаза шире, тяжело дыша, она спросила:

— Что не так?

Он посмотрел на богиню перед ним, улыбнулся ей и ответил.

— Ничего. Ты идеальна, – затем нырнул вниз, к ее киске.

* * *

Фейт

не могла поверить происходящему. Она была голой, и Кейн поставил ей метку, но ей было все равно, так как она затерялась в сексуальном возбуждении от вещей, о которых и не представляла, но всегда мечтала. Кейн, мужчина, которого она любила так долго, сколько себя помнила, поставил ей метку пары, ей, простому человеку, Фейт Йорк.

Рот Кейна был одновременно и раем, и адом. Фейт чувствовала, как его острые зубы кусали ее и было так хорошо, что она стонала его имя.

— Кееейннн!

Кейн прекратил нежное терзание ее клитора и поместил толстый длинный палец в ее киску. Это было потрясающе, особенно, когда он стал сосать ее клитор. Кейн добавил еще один толстый палец.

— Кончи для меня, принцесса. Я хочу увидеть, как ты кончаешь, я хочу почувствовать твой вкус и услышать, как ты кричишь мое имя.

Он добавил третий палец и с силой ударил языком по ее клитору, так сильно, что она кончила, закричав его имя, дрожь прошла сквозь ее тело.

— Ох, Кейн. Ох, я лю... Кейн.

Кейн посмотрел на нее.

— О, мой Бог. Я никогда не видел никого горячей тебя сейчас. Я больше не могу ждать, ты нужна мне. Мне нужно почувствовать твое лоно, выжимающее из меня жизнь, — он пососал свои пальцы. — Твой вкус напоминает рай. Я уделю тебе больше внимания в следующий раз, я обещаю, но мне нужно взять тебя сейчас.

Кейн вернулся к ее телу, целуя и покусывая, затем облизывая свои укусы. Достиг ее груди и взял один сосок в рот, обводя его языком, затем взял другой, мучая ее. Она почувствовала его член возле киски. Он схватил ее за задницу, раскрывая, когда вошел в нее и укусил за грудь. Боль и наслаждение пронзили ее, как никогда прежде, и она закричала, когда он порвал ее девственную плеву. Фейт посмотрела в его шокированное лицо.

— Прости меня. Я никогда не думал… Ты ведь такая кра… — Он прижался лбом к ней. — Я должен был знать, ты была такой узкой. Ничего себе. – Затем его губы скривились в улыбку, и чистое удовольствие появилось на его лице. — Моя, вся моя. Моя нетронутая принцесса. Боль прошла? — Она кивнула и подвигала задом. Его дикие глаза засветились, мышцы сжались и расслабились, когда он произнес. — Никто, кроме меня. Ты моя, каждый сочный дюйм твоего красивого тела мой. Моя, чтобы лелеять, оберегать и любить. – Он начал медленно двигаться, не отрывая от нее взгляда. — Скажи мне это. Скажи, что никто не будет любить тебя, как я. Скажи, что ты моя.

Фейт никогда не чувствовала такого в своей жизни. Удовольствие, которое пронзило ее с головы до кончиков пальцев, было таким сильным, что она не знала, сколько еще выдержит. Блеск в его глазах, посылал дрожь удовольствия по позвоночнику. Он повторил свои команды, и она ответила, согласная сделать все, о чем он просит, все что угодно, лишь бы почувствовать

эту ненасытную эйфорию.

— Твоя, всегда была и всегда буду.

Его мышцы расслабились, он схватил ее ноги, обернув вокруг себя, входя еще глубже. Его глаза не отрывались от нее, пока он набирал скорость. Фейт передвинула тело наверх, встречая его на полпути. Его руки сжали ее попку, и он начал потирать ее клитор.

Ей стало тяжело дышать.

— Я собираюсь… ах, Кейн.

Он начал двигаться быстрее. Кейн наклонился вперед и поцеловал ее, когда Фейт разбилась на миллионы кусочков.

Кейн положил голову на ее плечо. Фейт слышала, как он пробормотал, что она была охренительной богиней и стал извиняться.

— Прости меня, принцесса. Тебе может быть еще больнее, потому что это твой первый раз. Я собираюсь сцепиться внутри тебя. Основание моего члена увеличится, и мы пока не сможем двигаться. Мы застрянем вместе.

Фейт застонала, когда Кейн закричал ее имя, и она почувствовала, как основание его члена увеличивается внутри нее еще больше, запираясь. Фейт почувствовала маленькое жжение, но также удовольствие такой силы, что оно качало ее на волне мини-оргазмов. Она почувствовала жар, когда он кончил. Кейн упал на нее, их тела были потными и насытившимися.

Он осторожно переместил их, ее ноги все еще были обернуты вокруг него. Фейт старалась не заснуть, особенно, пока его огромный член был заперт внутри нее, но ее все еще мучила перемена часов, она не смогла держать глаза открытыми и уснула блаженным сном.

* * *

Кейн смотрел на спящую женщину в своих объятьях и был счастлив как никогда. Фейт была его настоящей парой, его половинкой. Кто бы мог подумать, что маленькая пухленькая девочка, которая с пяти до одиннадцати лет ходила за ним по пятам, всякий раз, когда он был дома, была его парой.

С двенадцати до шестнадцати лет она стала стеснительной и смущалась возле него. Кейн несколько раз находил ее в любимом месте на качелях, на дереве, когда она грустила или плакала, когда ее обижали девочки или, когда мальчик, который ей нравился, приглашал ее, а она видела в своих видениях, что он рассказывает друзьям о вещах, которые якобы делал с ней. Тогда он тайно подключал Джейми или Девлина.

Когда ей было шестнадцать, он приехал домой на Хэллоуин с одной из волчиц, с которой встречался в то время. Он увидел Фейт в костюме Рапунцель и она была такой, какой он всегда ее представлял. Она была в платье принцессы, которое идеально смотрелось с ее длинными волосами. Оно сидело как влитое, показывая ее фигуру. Она была самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел, а когда ее корона заблестела на солнце, освятив ее смеющееся лицо, когда ее рассмешил один из мальчишек-волков, помнит, как зарычал и хотел забрать ее подальше от других волков. Он представлял, как соблазняет, раздевает ее и заставляет желать только его. При этой мысли, Кейн стал твердым. Он ужаснулся сам себе за эти мысли о шестнадцатилетней девушке и пошел искать свою волчицу, расстроенный своими думами о Фейт, ведь она была так молода для него.