Para bellum
Шрифт:
Зачем в этой истории полез? Да за тем же. Проблемы ведь как-то эти требовалось решить. Сами они никуда не подевались. Поэтому Аманулле-хану, как и в оригинальной истории, когда ситуация стала очень жаркой, сделали предложение, от которого он не смог отказаться. А именно официально, как глава Афганистана, обратится к Союзу за помощь «для борьбы с бандитизмом». И вот с этого самого предложение начали накапливаться отличия.
Потому что, вместо того, чтобы засесть в Кандагаре, Аманулла прибыл в Союз. И теперь вместе с некоторым контингентом союзных войск присутствовал при
Оставлять его в Кандагаре в плену советников — опасная затея. Выступит на Кабул, поведясь на непродуманные увещевания. И все. Финиш. Все, как и в оригинальной истории, окажется слито и спущено на тормозах. А куда это годится? Правильно. Никуда…
На начальном этапе перед 1-ой конно-горной отдельной бригадой и ее союзниками стояла достаточно простая задача по занятию Мазари-Шарифа. Потом разбить контингенты противников хана[1], которые попытаются отрефлексировать на это вторжение. Обеспечить тылы и логистику, подготавливая условия для продвижения войск дальше — на Кабул через Пули-Хумри.
Для чего горнострелковому полку, посаженному на коней для удобства перемещения в сложной местности Афганистана, придали дивизион колесных САУ, два дивизиона бронеавтомобилей и даже роту легких танков. Это не считая насыщение самого полка всем необходимым. А также развернули авиационную группировку из полка бомбардировщиков Р-1МБ и трех дирижаблей.
Кроме того, в район Термеза перебрасывались большие запасы «декавильки» — временной узкоколейной дороги, которую по понтонной переправе должны были проложить аж до Мазари-Шарифа и далее, если потребуется.
А к востоку от Термеза начала трудится военно-строительная компания, ключевой задачей которой стало возведение стационарного железнодорожного моста через Амударью. Передовым шпунтовым методом.
С барж собирались забить сваи. Потом «стянуть» их железобетонным массивом[2], подняв его за счет разборных шпунтов и песочной отсыпки выше уровня воды. Благо, что ледовой угрозы тут не предполагалось, так что можно было сильно сэкономить на бетоне. Ну и уложить сверху фермы перекрытий, которые собирали тут же.
Технология это была новая и неосвоенная для Союза. Но, в целом, доступная, простая и быстрая. Последнее являлось определяющим, потому как мост требовался — кровь из носу. Нормальный мост. Чем быстрее, тем лучше.
Нет, ну так-то и декавильки хватило. Если требовалось провести военную операцию. Ведь шло оперирование относительно скромными контингентами. Но ведь установить лояльного и уж тем более союзного режима на одних штыках не сделать. Вот и требовалась дорога, чтобы укреплять и развивать хозяйственные отношения с местными жителями. Стараясь сделать сотрудничество с Союзом для простых местных жителей не только выгодным, но и желанным.
И это не являлось игрой в одни ворота.
Да, земли Афганистана казались в какой-то степени заколдованными. И испытывающими тяжелейший удар судьбы вот уже которое столетие подряд.
Что странно.
Ведь в этих краях росли прекрасные фрукты с овощами. Одни
Но нет.
Не добывали.
И ладно горнорудный сектор. Там действительно имелись свои проблемы. Но даже фрукты-овощи не вывозили. А все потому что нормального транспорта не имелось. Даже в XXI веке, когда мал-мало в страну были проложены железные дороги, все одно — большая часть территорий из хозяйственного оборота была во многом исключена и жила если не натуральным хозяйством, то близко к этому.
Откуда и нищета.
Страшная и беспросветная нищета.
Причем, что примечательно, победить ее не представлялось особой сложности. Достаточно было ввести в регион нормальную транспортную магистраль. И позволить местным жителям торговать своей продукцией, покупая за нее товары промышленного производства. Те же сельскохозяйственные инструменты, ткани и прочее. И делать это без грабительских наценок. Взаимовыгодно. Не больше и не меньше. Через что, среди прочего, Фрунзе и хотел там закрепиться…
***
Тем временем в Москве Михаил Васильевич постучался в косяк, входя без приглашения в помещение. Посещая одну из многочисленных лабораторий, которых за последние пару лет в столице стало чрезвычайно много. В шутку даже говорили, что Ленинград — это культурная столица Советского Союза, а Москва — лабораторная или пробирочная…
— Добрый день Михаил Васильевич, — встрепенулся дремавший, за столом Герасимов, который спал прямо на бумагах.
— Добрый день Михаил Михайлович. Не разбудил?
— От вас ничего не укроется, — нервно улыбнулся молодой человек.
Военная контрразведка, среди прочего, каждый квартал подготавливала наркому машинописную бюллетень научно-исследовательских проектов. Кто, где, чем и как занимается. Как официально, так и в инициативном порядке, если удавалось это выяснить.
Фрунзе обладал очень хорошей памятью. Но на нее старался лишний раз не полагаться. Она хоть и крепкая, однако далеко не идеальная. Да и знал он не все. Поэтому старался держать руку на пульсе и отслеживать научно-исследовательскую активность в Союзе. Чтобы своевременно отреагировать и поддержать нужные и важные вещи.
Так, пролистывая очередную бюллетень, он и наткнулся на палеонтологическое исследование неолитической стоянки у поселка Мальта в Иркутской области. И Михаила Михайловича Герасимова, который туда отправился как сотрудник местного краеведческого музея.
Наркома эта новость чем-то зацепила. Несколько недель мучился, пока не вспомнил — что это за Герасимов… и какую пользу в свое время принесла его работа в области восстановлении внешности по костям.
Встретился.
Побеседовал.