Папины дочки
Шрифт:
Ник повернул голову и посмотрел на нее. Его губы, на которых еще сохранился вкус шампанского, раскрылись в нескольких дюймах от ее щеки.
— Кейт, — тихо произнес он.
Она улыбнулась и поцеловала его, совсем легко и осторожно. Но он наклонил голову и коснулся ее губ. Все случилось так быстро, что у Кейт перехватило дыхание. А как же его подружка? Ник совсем ничего о ней не говорил, но ведь она была у него! Да и к тому же они ведь коллеги. Они деловые партнеры. Это непрофессионально. А она-то считала, что она лучше Уолтона и Николь. Все это неправильно.
— Ник, по-моему, мы далеко зашли…
Она
— Кейт, вы и я…
Она напряглась в ожидании, что он скажет, уже твердо решив, что независимо от его слов от своего не отступит. Необходимо положить конец этому несвоевременно начинавшемуся роману.
— Между прочим, мы партнеры и не можем… нам не следует переходить границу.
Он смотрел ей в глаза в некотором замешательстве, а она разглядывала желтые ирисы на его галстуке.
Казалось, затянувшаяся пауза никогда не будет нарушена.
— Вы, наверное, правы.
Он сказал это так мягко и грустно, что Кейт вздохнула. Сожалела ли она? Возможно. Ей не хотелось терять его. Но ни к чему хорошему эта страсть, так внезапно поразившая их обоих, не привела бы.
— Вокруг еще мокро, — сказал Ник.
— Ничего. — Она встала на ноги.
— Мы пьяны.
— Похоже, так.
Она взяла его под руку, и они направились к выходу из парка.
19
Том Арчер стоял возле кухонного окна, поглядывая в сад и нарезая морковь для рагу. Два месяца назад его дом был отремонтирован, и он перебрался из домика Дороти Уэттон в Костволд. Он старался не вспоминать свою бурную жизнь в Лондоне. Что бы с ним было, если бы он не расстался с Сереной? Вечеринки продолжались бы до бесконечности, каждую ночь он бы незаметно напивался, чтобы не обращать внимания на пустые разговоры гламурных гостей, и так потихоньку спился бы окончательно.
Теперь все изменилось. Он любовался лугами, покрытыми распустившимися нарциссами. Птицы не умолкали в ветвях деревьев, и шум далекой трассы не мешал их пению. Ему было хорошо здесь. Он даже с удовольствием готовил себе обед. Наконец-то у него появились силы и время, чтобы дописать сценарий. А развлечений было достаточно — начинался крикетный сезон и местный клуб уже открыли. Занятия спортом успокаивали и бодрили Тома, разгоняя деревенскую скуку, но вставать рано по утрам он так и не научился и просыпался обычно лишь к одиннадцати.
Его так поглотил приятный повседневный быт, что он перестал следить за временем. Избавившись от назойливых поклонников, охотников за автографами и репортеров, которые постоянно караулили его в городе, он стал самим собой. Ему нравилось общаться с соседями, этими простыми парнями, которых он встречал на автобусной остановке или в булочной. Все знакомые в Лондоне, агенты и журналисты решили, что актер забрался в глушь, на природу, из-за стресса, связанного с Сереной. Но когда он провел там два месяца, стало ясно, что его вполне устраивает такая ситуация.
Нельзя сказать, что он остался в полном одиночестве. Трижды в неделю его навещала Эдна, домработница. «Слава Богу, она не позволяет мне одичать», — говорил он. Однажды он решил пригласить Ника Дугласа — ведь они уже давно не виделись, — тем более что и подружка Ника, Ребекка, настаивала на встрече. Но правильно ли он
Том отложил нож и задумался. Он питал к Кейт очень странные чувства. Ожидание встречи с ней выбивало его из колеи. Он посмотрел на часы и убедился, что Ник и Ребекка появятся через сорок минут. Да, его всегда тянуло к Кейт. На обедах и ужинах у Освальда они общались с удовольствием. Но с тех пор как он расстался с Сереной, а Кейт приезжала просить его помириться с ней, они так и не виделись. С Сереной отношения были безнадежно разрушены, но терять связь с семьей Бэлкон Том не хотел. Он считал их в некотором смысле своими родственниками.
Том достал из холодильника три бутылки «Дом Периньон» 1983 года. Выйдя на террасу, он почувствовал, что в саду уже слишком тепло, чтобы оставлять на столике тоник и джин. Нужно было еще укрепить как следует тент от солнца. Справившись с тентом, он вернулся на кухню и занялся рагу. Фазан был уже уложен на противень и засыпан зеленью и луком, и Том успевал еще приготовить картошку и грибы. Будь тут Серена, она устроила бы праздник с фейерверками, пригласила бы дизайнера, чтобы придумать экстравагантное оформление сада, и заказала бы не менее пяти ресторанных блюд. А он мог обойтись самым обычным ужином в кругу друзей. И как только он не понимал прежде, что это огромная радость?
Кейт поначалу смутило приглашение Тома, она даже хотела было отказаться, но потом вдруг, сама не зная отчего, пообещала приехать. Теперь, когда смотрела в окно на цветущие луга, приближаясь к дому Арчера, она снова подумала, что зря согласилась. Они были знакомы с Томом пять лет, и она считала его своим другом, но по непонятным причинам в последнее время ей было неловко встречаться с ним. Может быть, сказывалась неприятная история его отношений с Сереной? Да еще этот новый роман ее сестры с Майклом… Знал ли Том о нем?
Беспокоил ее и тот факт, что Том пригласил Ника с подружкой. После миланского приключения в парке и того поцелуя ночью она стала держаться с Ником более отстраненно. Неделя, проведенная с ним бок о бок в офисе, была для нее настоящим испытанием. Один его вид выводил ее из рабочего состояния, и ей стоило неимоверных усилий снова сосредоточиться на делах. Но так все равно было лучше и для нее, и для дела. Не следовало переступать грань деловых отношений — это принесло бы одни неприятности. Больше никаких посиделок в барах, никаких прогулок по ночам и никакого флирта. Запрет был наложен и на вечерние телефонные звонки с целью «обсудить потрясающую новую идею». Наверное, Ребекка уже и без того недовольна их дружбой.
Кейт вырулила с дороги к дому и остановилась перед живой изгородью причудливой формы. К счастью, она так уставала на работе, что ей некогда было сожалеть о несостоявшемся романе. Будучи достаточно самостоятельной и крепко стоявшей на ногах женщиной, Кейт могла заставить себя отказаться от любви мужчины, ценя только его ум, деловые качества и чувство юмора. В конце концов, это благодаря ей завертелось колесо их проекта. Ей вспомнилось, как сестры смеялись над ее недогадливостью и недальновидностью, когда речь шла о мужчинах, Ей часто говорили, что она не замечает очевидного. Но с Ником все было ясно. Нельзя было как-то иначе истолковать его взгляды, его слова, его ухаживания — она знала, что нравится ему.