Папин дракон
Шрифт:
— Какой стванный, стванный вавун! Мамочка моя водная, какой стванный вавун!
Папа лежал, не шевелясь, лишь чуть-чуть приоткрыв один глаз, а мышка (ибо это была мышка!) побежала прочь, бормоча:
— Надо, надо васказать кому-нибудь, надо васказать.
Папа подождал пару минут и заторопился подальше от этого места. Во-первых, он боялся, что мышь и вправду кому-нибудь расскажет, и вдобавок быстро темнело.
Он шёл всю ночь, и по дороге случились два тревожных происшествия. В первый раз ему захотелось чихнуть, и едва
— Это ты, мартышка?
Папа ответил:
— Да.
Тогда голос сказал:
— Ты что-то несёшь на спине, мартышка.
И папа снова ответил: «Да», потому что это так и было.
— И что же ты несёшь на спине, мартышка? — поинтересовался голос.
Папа не знал, как ответить, он никак не мог сообразить, что такого могла бы нести мартышка. Но, на его счастье, вмешался другой голос:
— Держу пари, ты несёшь к доктору свою больную бабушку.
— Да! — отозвался папа и заторопился дальше. Позднее он совершенно случайно узнал, что с ним разговаривала пара черепах.
Вторым происшествием было то, что он чуть не наткнулся на двух диких кабанов, переговаривавшихся между собой хриплым шёпотом. Когда он увидел впереди два тёмных силуэта, он сперва подумал, что это просто два больших камня у тропы. И вовремя успел застыть на месте, услышав, как один из них сказал:
— Имеются три доказательства недавнего вторжения. Во-первых, свежая мандариновая кожура под кустом папоротника возле Океанских камней. Во-вторых, мышь доложила о необычном валуне на некотором расстоянии от Океанских камней, которого, при дальнейшем расследовании, там не оказалось. Зато на том самом месте были найдены новые мандариновые шкурки, и это третье доказательство вторжения. Мандарины не растут на нашем острове, значит, кто-то принёс их по Океанским камням с другого острова, что может иметь или не иметь отношения к появлению и исчезновению загадочного валуна, о котором докладывала мышь.
Наступило продолжительное молчание. Потом другой кабан сказал:
— По-моему, тревожиться не стоит. Мандариновая кожура могла приплыть с другого острова сама по себе, а что касается мышей, то они всегда суетятся и болтают глупости. Если бы кто-то чужой появился на острове, мы бы это заметили.
— Может быть, ты и прав, — ответил второй кабан. — Тогда пойдём спать?
И, грузно развернувшись, оба кабана побежали обратно в джунгли.
Для папы этот случай был хорошим уроком: с тех пор он больше не разбрасывал мандариновую кожуру. Он шёл всю ночь и к утру добрался до реки. Тут-то и начались для него настоящие неприятности.
Глава пятая
ПАПА ВСТРЕЧАЕТ ТИГРОВ
Река была широкая и мутная, и джунгли возвышались вокруг сплошной мрачной стеной. Деревья стояли близко друг к другу, а между ними всё заросло высоким папоротником с липкими листьями. Папе очень не хотелось удаляться от побережья, но делать нечего — надо было искать дракончика. Он решил пойти по самому берегу реки, где джунгли были немного
К несчастью, берега реки оказались топкими, заболоченными, и чем дальше, тем хуже. Когда глубина топи дошла почти до края сапог, папа по-настоящему увяз. Стараясь вытянуть ноги из трясины, он чуть не оставил в ней свои сапоги. Лишь с огромным трудом ему удалось выбраться на более сухое место. Здесь джунгли были такими густыми, что реки за ними было не углядеть. Папа вынул из рюкзака компас и наметил направление, в котором надо идти, чтобы не удаляться от воды. Он не знал, что в этом месте река делает крутой поворот вправо, и поэтому, продолжая двигаться вперёд, уходил от неё всё дальше и дальше.
Идти по джунглям было очень тяжело. Липкие листья папоротника цеплялись за волосы, он всё время спотыкался о корни деревьев и полусгнившие стволы, лежащие на земле. Иногда деревья так переплетались между собой, что продраться сквозь них было невозможно и приходилось обходить, делая большой крюк.
Папе стало казаться, что он слышит в зарослях какие-то странные звуки, но сколько он ни оглядывался, никого не замечал. Чем дальше он уходил в глубь джунглей, тем больше был уверен, что за ним кто-то крадётся. Шорох раздавался не только сзади, но и по сторонам. Он попытался бежать, но споткнулся и упал. Между тем шорохи приближались. Один раз ему послышался чей-то злорадный смех.
Наконец он вышел на поляну и остановился прямо в её центре, чтобы заранее увидеть каждого, кто захочет на него напасть. И вдруг во тьме окружавшей его со всех сторон чащи засверкали четырнадцать огоньков — четырнадцать злых зелёных глаз. Огоньки двинулись вперёд и через секунду превратились в семь больших тигров!
Тигры подошли ближе и сели в круг, переглядываясь и облизываясь. Ближайший из них сказал:
— Ты что — не знал, что это наши джунгли?
— Не знал, что ещё ни один чужак не уходил живым с нашего острова? — спросил другой тигр.
Папа вспомнил о коте и подумал, что это не совсем так. Но у него хватило ума промолчать. Никогда не спорьте с голодным тигром.
Тигры высказывались по очереди.
— Никогда ещё не пробовал маленьких детей, — произнёс третий тигр. — Они, должно быть, очень нежные.
— Может быть, ты думаешь, что мы едим точно по часам? Ничего подобного.
Мы едим, когда проголодаемся, вот и всё, — сказал четвёртый тигр.
— А мы как раз проголодались, — заметил пятый тигр.
— Очень проголодались, — подтвердил шестой.
Тут все тигры зарычали вместе:
— Так чего же мы ждём? Приступим! — И кольцо вокруг папы стало угрожающе сжиматься.
Папа поглядел на тигров, и в голове у него промелькнула одна мысль. Он быстро открыл рюкзак и вытащил из него всю жевательную резинку, которая там была. Кот рассказывал ему, что тигры чрезвычайно любят жевать резинку, но у них на острове она не продаётся. Папа бросил каждому тигру по пачке резинки, но это их не остановило.