Папа

Манылов Павел Владимирович

Человек спросил, высокий ли фикус.

– Да, высокий. Один и шесть метра, – с готовностью тараторил Костя, – Родители, честно говоря, не хотят продавать. Бабушка очень любит этот фикус, но лечение стоит дорого. Нам хотя бы пять тысяч за него получить. Лекарства сейчас очень дорогие.

Банкира заинтересовало состояние фикуса.

– Конечно, в идеальном состоянии, – не моргнув глазом, выпалил Костя, – Бабушка даже кошку не заводила, чтобы та нечаянно не повредила фикус. Он ей достался двенадцать лет назад еще от… – он не успел закончить.

В банке устали слушать причитания о бабушке, перебили, подтвердили готовность заплатить пять тысяч рублей и продиктовали адрес. Костя, зажав трубку между плечом и подбородком, жестом срочно попросил у Вани ручку и листок бумаги.

– Ой, а как же я вам его повезу? Он же огромный… Добавьте мне еще пятьсот рублей на такси. Знаете, я еще раз спрошу у родителей, вдруг они передумали продавать. – Костя замер, наступил самый тревожный момент сделки.

– Хорошо, я вам перезвоню через десять минут. – Костя нажал отбой, спрыгнул с подоконника и с довольной улыбкой, вскинув руки вверх, станцевал «ламбаду».

– Учись, студент, – Костя хохотнул и передал трубку другу, – как минимум два косаря мы заработали.

Иван нехотя взял трубку, понимая, что теперь торговаться предстоит ему.

– Слушай, а как мы его повезем? В обычное такси фикус не влезет. Да и пятисот рублей, которые ты попросил, нам не хватит.

– Само собой, не хватит. Но если бы я попросил тысячу или полторы, то они могли бы соскочить. А так они еще довольны, что я не знаю цен.

– Ясно. Тогда у нас не две тысячи, а меньше, – подсчитал Иван.

– Нет, на такси мы не поедем, – Костя выгреб все деньги из карманов, затем подошел к стеллажу с книгами и, достав здоровенный фолиант, открыл свой тайник. В «загашнике» осталось только две тысячи.

– У тебя сколько денег есть? – спросил он у Ивана.

Тот достал из кармана рубашки пятисотрублевую купюру и смущенно пожал плечами.

Костя сосредоточенно потёр лоб:

– Ладно, сейчас папа придет с работы. Попросим его отвезти на «четверке». Если не до конца закрывать багажник, то фикус должен влезть. Но ты все равно торгуйся. Может, нам и так хватит. – Костя сел за стол на свое место и стал ждать окончания переговоров.

Ивану не удалось сбить цену, и он разочарованно принялся проверять свои карманы в надежде найти недостающие деньги.

В итоге набралось две тысячи семьсот. Друзья, понимая, что дело в шляпе, сели за партию в шахматы.

Через некоторое время снаружи у входной двери в квартиру послышался шум. Как будто скреблась кошка. Костя уже знал этот звук и нахмурился.

– Что? – Иван удивился.

– Да ничего, накрылась наша «четверка».

Шорох у двери усилился, сопровождаясь металлическим лязгом. Наконец, ключ попал в замочную скважину, и дверь открылась.

Отец, запнувшись о порог, вошел в квартиру.

Костя уже не раз видел эту картину, но каждый раз она приводила его в бешенство.

Отец еле стоял на ногах, пытаясь что-то объяснить самому себе заплетающимся языком. Один

ботинок ему удалось снять сразу, поддев его носком другого. Второй упорно не давался. Отец, видимо, понимал: если он нагнется развязать шнурки – упадет. Поэтому, держась за стоящий в коридоре холодильник, пытался снять оставшийся ботинок стоя.

Коричневая потертая кожаная куртка, надетая поверх белоснежного халата, была чем-то вымазана. Справившись с ботинком, отец снял ее, бросил на пол и, покачиваясь, как матрос на палубе корабля во время шторма, проследовал в ванную.

Костя, чертыхаясь, проследовал на кухню: «Хорошо, что мама уже ушла».

Отец наконец закончил водные процедуры и с довольной улыбкой выплыл из ванной.

– Привет, сынок! – не глядя на Костю, он устремился к плите и, гремя крышками от сковородок, стал разыскивать себе завтрак.

– А что, нельзя хоть иногда приходить с работы трезвым? – вопрос не имел никакого смысла, и Костя это прекрасно понимал, но не смог промолчать – его душило раздражение.

– Что значит хоть иногда? – отец оторвался от поисков съестного и с возмущением приготовился отстаивать свою честь. – Я, на минуточку, врач! – он поднял вверх указательный палец. – Я сутки людей спасал, а теперь у меня заслуженный отдых.

– Врач врачу рознь. И какая связь между водкой и спасением людей? – Костя начал заводиться. Отец, с грохотом опустив крышку сковородки, сел на табурет и приготовился к отражению новой атаки.

– Ох, ох! Ты что тут раскомандовался? Я вот сейчас позавтракаю и пойду спать. А вечером мы с тобой поговорим.

– Иди спи. Раз в жизни хотел тебя попросить отвезти меня. По делу. Но ты, естественно, опять пришел на рогах. – Костя в сердцах махнул рукой.

Отец не нашелся что ответить, засопел обиженно и вновь вернулся к поискам на плите.

Костя вышел, с грохотом хлопнув дверью. Надо было готовиться к сделке.

– Ну что делаем? – спросил Иван, пока Костя наглаживал брюки.

– Позвони в банк, подтверди им, что… хотя нет, давай я сам. – Костя оторвался от своих брюк и взял у Вани телефонную трубку.

Оставались две сложности. Во-первых, друзья наскребли только две семьсот пятьдесят, а фикус продавали за три тысячи рублей. Во-вторых, непонятно было, как везти фикус через весь город. Костю не смущали эти вопросы, он был уверен, что договорится о цене с продавцом. Ну а доставить фикус они смогут, даже если придется пройти весь путь пешком.

Спустя три часа сделка была закрыта. Усталые, но счастливые друзья сели на скамейку в парке неподалёку от банка и поровну поделили прибыль. Оба понимали: это был не просто случайный заработок, это была сложная сделка, которую они провернули от начала и до конца. Друзья отдыхали, они слушали шуршание осенних листьев и молчали каждый о своём.

Костя посмотрел на часы. Еще можно было успеть на последнюю пару. Не сговариваясь, друзья встали со скамейки и быстрым шагом поспешили к трамвайной остановке.