Папа для мамонтенка

– Котик, ну ты скоро? – обиженно тянет Алина.

– Да все, все, я возле дома уже, мусор из машины выкину только, – выдыхаю в трубку, паркуясь.

Выхожу из машины и достаю пакет с мусором, который ещё с утра хотел выкинуть, да так и провозил его с собой целый день.

На ходу застегиваю куртку и иду в сторону контейнеров. Бросаю взгляд на детскую площадку в стороне. Под светом тусклого фонаря замечаю движение. Приглядываюсь – ребенок.

Маленький.

На улице уже темно, почти полночь, я прилично так задержался на работе, а тут кто-то еще гуляет, оказывается.

Завернув за угол дома, выкидываю пакет в контейнер и иду обратно. Непроизвольно кошусь на площадку. Ребенок все так же играет в песочнице. И все бы ничего, но я пытаюсь выцепить взглядом кого-то из взрослых неподалеку, но никого не вижу.

Со вздохом сворачиваю с дороги к дому и направляюсь к площадке. Подхожу ближе и понимаю, что девочка совершенно одна, да еще и одета не по погоде, в тонкую кофточку и шортики. Крошечная. Я вообще не силен в детях и не понимаю, сколько ей. Два года? Три?

Присев на корточки напротив ребенка, наблюдаю. Если вдруг на нас сейчас смотрят ее родные из окна, то мне есть, что предъявить – с собой удостоверение сотрудника полиции. А вот как они объяснят то, что я вижу, не знаю.

Судя по внешнему виду, девочкой совершенно не занимаются. Она в грязной одежде, на голове свалявшиеся три волосины, стянутые резинкой. Чумазая. Ела песок, что ли?

Малышка никак не реагирует на меня, продолжая сосредоточенно лепить куличи единственной формочкой в виде слоника.

– Привет, – наконец, решаюсь пойти на контакт. – Тебя как зовут?

Девочка игнорирует мой вопрос, продолжая усердно размножать стадо то безносых, то безжопых слонов.

Вздохнув, встаю и достаю телефон из кармана, делаю несколько фотографий. Звоню в дежурную часть, не через единый номер, а по личному каналу, знакомым. Объясняю ситуацию.

– Тимур, блин, нарядов нет. Посмотри, может, алкаши какие-то в подъездах ближайших тусят? Если не найдешь никого, тогда подъедем. Напишем протокол. Посидит у нас до утра.

– Да она маленькая совсем, – возмущаюсь, – где она у вас посидит?

– Ну, попробуй связаться с опекой тогда сразу, хотя шансов мало, все равно к нам отправят. Номер дать?

– Да есть у меня, – вздыхаю и отключаюсь. Ищу нужный контакт. Проблема в том, что уже ночь. Звоню – не отвечает никто, конечно же.

Со вздохом убираю телефон и снова присаживаюсь рядом с девочкой.

– Иди на ручки? – зову, протянув ладони. – Холодно же.

Не глядя на меня, пихает мне в руки формочку с песком и встает.

Молча наблюдаю, как она выбирается из песочницы и уходит с площадки. Заинтересованно направляюсь следом в надежде, что девочка сама меня

выведет к своему дому. Такая маленькая, по колено мне, а целеустремленно шагает куда-то.

Напрягаюсь, когда мы проходим мимо последнего подъезда ближайшего дома и идем дальше.

Проходим возле мусорной площадки, малышка притормаживает и поднимает с земли кусок белого хлеба, который кто-то выкинул для голубей.

– Нет! – выдыхаю, подхватывая ее на руки и не давая запихнуть его в рот. – Фу, кака!

Малышка молча смотрит на сухарь, который я отбираю у нее и отбрасываю в сторону. Боже мой, да она ледяная просто! И легкая, как котенок!

Ставлю ее обратно на землю, заворачиваю в свою куртку с головой, подхватываю на руки и быстро несу в сторону дома. Хватит поисков, подождем наряд у меня.

Ближе к дому звонит телефон, но достать его сейчас из кармана куртки я не могу.

– Ма-ма, – шепчет малышка, видимо, немного отогревшись.

– Вот и мне интересно, где твоя мама, – рычу сквозь зубы. – Посмотрел бы я на нее сейчас.

Когда поднимаемся в лифте, смотрю в большое зеркало на себя со свертком в руках, из которого торчат два ботинка и вздыхаю. Дома меня ждет горячая женщина с горячим ужином, который должен был плавно перетечь в горячий секс. Но, увы.

Нажав на дверной звонок, жду.

– Тимур, зачем врать, что ты уже приехал? Я ужин три раза грела. – Алина открывает дверь и замирает, сжимая на груди черный шелковый халатик, под которым виднеется игривое кружевное белье. Ее выражение лица быстро меняется с обиженного на ошарашенное. – Только не говори, что ты кота или собаку уличную припер.

Молча вздыхаю и шагаю внутрь.

– Тимур, у меня аллергия! – отшатывается Алина от меня, как от прокаженного.

– На детей нет, надеюсь? – усмехаюсь хмуро.

– Я не понимаю твоих шуток, – выдыхает она, но замирает, потому что куртка в моих руках дергается.

– Ма-ма, – выдает моя находка громко, оживившись и пытаясь выбраться из кокона.

– Мамочки! – внезапно взвизгивает Алина, отпрыгивая от нас. – Тимур! Ты больной?! Ты откуда ребенка взял?

– Нашел, – бросаю сердито, ставя малышку на ноги и снимая с нее куртку. Она тут же чешет напрямую к моей девушке.

– И?.. – Алина пятится от нее, теряя дар речи, а я охреневаю от такой реакции. – И что, надо было домой нести? Есть же опека, полиция, скорая. Это же цыганенок какой-то! А вдруг у нее вши или чесотка? Она грязная!

– Алин, это ребенок, – усмехаюсь. – Потерявшийся. Сейчас вызовем полицию, а пока накормим и ее, и ее вшей, если потребуется.

– Ма-ма, – требовательно стонет девочка и наступает на Алину.