Пантера из Голливуда
Шрифт:
До этого времени она занималась промышленным шпионажем. Миссия "Навахо" немного выходила за рамки ее обязанностей. Но она понимала, что является единственной на западном побережье, кто способен довести это дело до победного конца. К тому же она испытывала к Джину Шираку внезапно вспыхнувшую антипатию, частично из-за его денег, частично из-за его легкой жизни. Коммунистическое воспитание надежно предохраняло ее от соблазнов капитализма. Она с пьянящей радостью мечтала о дне, когда в США больше не будет Джинов Шираков. Только такие муравьи, как она.
У нее почти кончилось горючее, и она
Миссия "Навахо", повидимому, очень важная, поскольку с ней связаны еще двое, которые должны были протянуть ей руку в случае опасности. Она никого из них никогда не видела, но знала, что их двое, поскольку с ней говорили два разных голоса. У нее был лишь единственный номер телефона для связи с ними. И тот менялся каждые два или три дня. А также очные часы "выходов". Как и она, они пользовались общественными телефонами-автоматами.
Человек на том конце провода сразу же поднял трубку. Ирэн рассказала ему все, что услышала от Джина Ширака. Тон у нее был спокойный. Когда она закончила, неизвестный просто сказал:
– Нажмите на него. С завтрашнего дня звоните мне по телефону 656-9573 с четырех до пяти. Если вы будете нуждаться в нашей помощи – не раздумывайте и особенно – не теряйте времени.
Он положил трубку, не высказав одобрения. Все их отношения были обезличены, чтобы избежать опасных контактов. Ирэн Бельгра не страдала от своего одиночества. Когда ей чересчур хотелось заняться любовью, она шла на пляж и отдавалась первому встречному. Тот удовлетворял ее, и она его тут же покидала, не оставив даже своего имени.
Ее единственной радостью были диски с записями классической музыки, которые она покупала по дешевке в супермаркетах. А также подпольная борьба, в которой она была лишь безвестным солдатом.
7
Вдоль бульвара Сансет шел только один пешеход. Зато какой! Это была Дафния Ла Салль, облаченная в прозрачные брюки из белых кружев и капроновую блузку на грани порнографии. Ее длинные русые волосы развевались по ветру.
В стране, где даже самая бедная домохозяйка из Уоттса 8 имеет свой автомобиль, водители теряли от нее
Уоттс – геттодля черных в Лос-Анджелесе
головы. Это могла быть либо сумасшедшая, либо хиппи. Легко покачивая
бедрами, она шла по платформе, разделяющей два потока движения. Она
помахивала крохотной серебряной сумочкой и тонула высокими каблуками в
траве.
На перекрестке Беверли-драйв и бульвара Сансет зажегся зеленый свет. Автомобили рванули с места, в том числе и стального серого цвета роллс-ройс. Дафния сошла с травы и взобралась на бордюр. Роллс-ройс двигался следом за ней со скоростью не больше 20 миль в час.
Справа от девушки вырос капот. Она внезапно потеряла равновесие, взмахнула в воздухе руками, пытаясь за что-нибудь зацепиться, и скользнула вдоль корпуса на землю, издав пронзительный крик.
Она лежала на спине, раскинув руки и закрыв глаза.
Кадиллак, шедший за роллс-ройсом, изо всех сил
На другой стороне останавливались машины, и все водители мужского пола без исключения устремились на помощь пострадавшей.
Джин Ширак выпрыгнул и подбежал к распростертому телу. Он склонился над ней. Кружевные брючки разорвались при падении на правом бедре, там красовался большой синяк. Джин Ширак с большим трудом оторвал взгляд от великолепной груди, на которой, увы, не было ни малейшей царапины.
С пересохшим горлом он рассматривал тело Дафнии, и в голове его возникали мысли, за которые его немедленно бы исключили из Красного Креста. Девушка открыла глаза.
– Мне больно, – простонала она бархатным голосом. – О, как мне больно!
Продюсер внезапно почувствовал себя сенбернаром в разгар снежной бури.
– Где? – спросил он.
Дафния взяла его выхоленную руку и просунула ее себе под блузку, пальцами прямо на нежную и эластичную кожу своей левой груди. У Джина было впечатление, что он получил разряд электрического тока. По позвоночнику поднялось сластолюбивое покалывание.
– О, мое сердце! – вздыхала Дафния. – Я так испугалась.
– Это пустяки, – заключил Джин. – Я отвезу вас в больницу.
С гримасой боли, она поднялась на ноги, обвив рукой шею Ширака. Кружевные брючки разорвались по всей длине, позволяя узреть бедро и краешек шелковых трусиков.
– Мы вызовем доктора.
Он поддерживал ее до самого роллс-ройса. Разочарованные спасатели разошлись по своим машинам. В полумиле отсюда, у аптеки "Шваб", образовался затор. Великолепное проявление общественной сознательности… Джин со всяческими предосторожностями устроил Дафнию на подушках на заднем сидении роллс-ройса и взялся за руль. В оффис он не поедет. Что ж, тем хуже для него. Не каждый день встретишь на улице девочку такой красоты.
Дафния уже включила мини-телевизор, встроенный в задней части автомобиля. Она еще немного постанывала для вида. Джин Ширак развернулся напротив Фухтил-драйв и внезапно почувствовал, что его заботы куда-то улетучились.
Вытянувшись на краю бассейна "Беверли Хиллз-отеля", Малко рассеянно слушал, как его соседка по топчану в норковом бикини, платиновая блондинка, объясняла, что выбирает себе любовников из категории мужчин, зарабатывающих больше трех тысяч долларов в месяц. Это был размер содержания, предоставленного ей бывшим мужем.
Так сказать, вопрос положения в обществе.
Он посмотрел на свои часы. Уже ровно час, как Дафния ушла. Это добрый знак. Она караулила Джина Ширака целых три дня. В первый день он не появился, во второй ехал слишком быстро. Сегодня ей должно было повезти больше…
Помощь ФБР была очень ценной. Альберт Манн сообщил Малко, что продюсер завтракает каждый день в ресторане "Беверли Хиллз", а затем уезжает в оффис, номер 9000 по бульвару Сансет.
Оставалось только перехватить его в нужный момент. В ожидании случая, Малко играл свою роль праздного миллионера. Над его головой покачивались кокосовые пальмы, и ему нужно было только поднять палец, чтобы передвижной бар остановился перед ним. Отель гордился тем, что имел самых избранных и богатых клиентов в мире.