Паноптикум
Шрифт:
Он сидел в одном из кресел напротив входа. Взгляд немедленно вонзился в мое лицо, заставив сердце ошибиться. Улыбнулся уголком губ, расслабленно наблюдая, как я закрываю дверь и опираюсь о нее спиной, деланно спокойно глядя в его лицо. Прикусившее на секунду нижнюю губу, чтобы скрыть уже отчетливую насмешливую улыбку, от которой кровь в жилах стала течь гораздо медленнее.
— Что с руками? — его голос глубок, без намека на акцент.
Я сунула ладони в карманы черных капри, понимая, что нужно было снять пластыри и держать руки за спиной, когда он только входил в кабинет. Хотя, вроде бы, и вовсе на меня не смотрел. И когда я сюда зашла, он не смотрел
— Занозы посадила. — Глухо ответила я, чувствуя, как сосуды суживаются от адреналина.
— Когда ту шваль била? Тяжелая рука, однако. — Едва заметно усмехнулся, прикуривая сигарету и глубоко затягиваясь, оценивающе глядя на похолодевшую и сцепившую зубы меня. — У меня к тебе деловое предложение, Яна Алексеевна. Сядь. — Кивок в кресло по его левую сторону.
Я не хотела к нему приближаться. Вообще. Но я понимала, что если я этого не сделаю, все закончится полным пиздецом. И все закончится пиздецом, если я не приму его правила. Это сквозило в его движениях, шло от его нутра. И уже очень давно осело его в глазах, потому что чувствовалось что для него это как и способность дышать, нормальна и в порядке вещей. Это давно напитало весь его облик, темный и отталкивающий, предупреждающий и очень однозначный. Это делало очень естественным то, как он вчера поднял и сориентировал десять людей парой фраз. Таким само собой разумеющимся то, что ему известно о нашем вчерашнем романтическом свидании с Гавриловыми. Ему известно все, что ему интересно. А интересно ему все. Поэтому он диктует правила.
Я шла ровно, но с каждым шагом чувствовала, как сердце сбивается с ритма. Села в кресло по его левую руку, стараясь удержать непроницаемость на лице и негромко спросила:
— Какое предложение?
— Эксклюзивное. — Глядя мне в глаза тихо и абсолютно серьезно ответил он, стряхивая пепел в пепельницу расположенную на его колене. — Стать начальником моей службы безопасности. Такой творческий подход вчера у тебя ко мне был, сообразительность и исполнительность, я очарован. А какие тяжелые удары по швали. Мой человек был очень впечатлен, когда пересказывал твой подвиг. Мне кажется, с тобой я буду в абсолютной безопасности, так что стань моим начальником охраны, условиями и зарплатой не оскорблю. — Прикусил губу, подавляя улыбку оценивающе глядя в мое лицо, которое я с великим усилием заставляла оставаться невозмутимым.
— Эмин Амирович, — новое неимоверное усилие, чтобы не плюнуть ему в лицо и не сбежать. Из ресторана. Из города. — Не сочтите за грубость, однако я отклоняю ваше предложение.
— Интересная манера общения. С одиннадцатью классами образования такой себе школы и дерьмовенькой каблухой за плечами. Саморазвитие наше все, в этом мы с вами схожи, Яна Алексеевна. — Тихо рассмеялся, подаваясь вперед к столу и наливая себе бренди в бокал. — Ну, что ж, настаивать не буду. Отказала так отказала.
Я абсолютно растерялась. Абсолютно просто. Нет, разумеется, я ни на секунду не поверила в этот бред со службой безопасности. Ни на секунду. Он просто прощупывал, насколько ясно я вижу мир. Его мир и его правила. В его словах шло совсем другое предложение, зиждившееся на вот так просто поданном факте, что он отправил своего человека за мной, что ему за ночь стала известна моя биография и он рассмотрел вариант, который и кинул мне сейчас, оформив его под
И он это подтвердил.
— Яна Алексеевна, мне все же нужно отблагодарить вас за спасение. — Поднял на меня взгляд от пепельницы и меня вжало в кресло.
Физически вжало. Просто тело инстинктивно попыталось отодвинуться от него подальше и уперлось спиной в спинку кресла. Потому что вот в этом насыщенном почти до черноты карем мраке было столько открытого обещания неизбежного секса, что это просто не выразить словами. Это был тот же взгляд, что и вчера, которым он смотрел мне в глаза прежде чем сжать мне кисти, а потом поцеловать руку. Это был тот же взгляд, но страшнее всего то, что сейчас там еще витало явственное обозначение, что время пришло. Здесь и сейчас. Остались нюансы.
— Владислав Игоревич уже отблагод… — глухо начала я, не в силах пошевелиться под его ироничным взглядом
— Да-да. — Тихо перебил он. Именно тихо и именно перебил. У меня было четкое ощущение, что мое напряжение и абсолютная серьезность происходящего, вчера витавшие в этой комнате вновь возникли и сложились в давящее кольцо. Которое медленно сжималось вокруг меня. — У Казакова есть эта забавная привычка финансово компенсировать… психологический дискомфорт. — Кинул на меня пронизывающий взгляд, взяв из пачки со стола сигарету и чиркнул зажигалкой. Затянулся и, не выдыхая, произнес. — Работает безотказно. Верно? — его голосу, низкому и глубокому абсолютно не шли вопросительные интонации. Да он и не спрашивал.
Воздух стал густым, напоенным смердящей вонью неотвратимости — он решал нюансы. Невидимое кольцо сжалось еще плотнее, потому что он предложил платить мне. Он сейчас предложил мне платить, чтобы я давала ему без выебонов. На Казакова же работаю, а это как бы многое значит в плане того, что периодически случается риск, а владелец ресторана всегда это сверху компенсирует, на него действительно много людей по такому принципу работает. И этот ублюдок сейчас сказал, мол, дорогая, я в курсе, что я тебе не нравлюсь, потому что ты понимаешь кто я, но ты нравишься мне, так что давай-ка я тебе просто накину, а ты мне время сэкономишь.
— Мне было двадцать два, с мозгами было туго, поэтому я согласилась работать здесь и… на таких условиях. Сейчас уже вариантов нет. Я не… — Подбирая слова, пока мысли неслись судорожным потоком, напряженно ответила я, пытаясь донести до него, что это не работа моей мечты и ухудшать свое к ней отношение трахом на платной основе… с ним… я же просто не вынесу… И внезапно до меня дошло, что можно сделать. Слова «я не шлюха» замерли, были просто задушены в глотке. — Да я и не ищу эти другие варианты, владелец платит хорошо, а жизнь сейчас тяжелая. Я могу периодически изображать творческие подходы решения проблем ради достойных компенсаций.
«Такой творческий подход вчера у тебя ко мне был, сообразительность и исполнительность, я очарован».
Значило: ты забавная игрушка, я буду иногда в тебя играть и накидывать за это деньжат, чтобы моей забавной игрушке было комфортнее, ведь она такая забавная.
Я буду платить, потому что ты такая.
«Да я и не ищу эти другие варианты, владелец платит хорошо, а жизнь сейчас тяжелая. Я могу периодически изображать творческие подходы решения проблем ради достойных компенсаций»