Панкрат
Шрифт:
Наконец его голос едва слышно прошелестел в наушниках:
— Готовность — ноль.
И, через секунду:
— Пошли…
Чеченец как раз приподнял голову и в очередной раз вперился в темноту перед собой. Не поднимаясь, Панкрат коротко взмахнул рукой.
Нож с тихим свистом вспорол воздух.
Смертоносная сталь, пущенная не дрогнувшей рукой, вошла в горло боевика как раз между ключицами. Тот так и не успел понять, откуда пришла его смерть.
Мягко, по-кошачьи, подхватившись с земли, Панкрат успел поддержать бесчувственное тело часового, начавшее
Остальные “охотники” тоже сработали, как и положено профессионалам: всех часовых по периметру селения в один миг словно ветром сдуло.
Еще несколько минут бойцы лежали, не шевелясь, и чутко вслушивались в каждый шорох — не проснулся ли кто? Но в селении все было тихо.
— Панкрат и Пика — со мной, — услышал он в наушниках голос Деда. — Остальные — как условились Они вошли в селение. Осторожно, пригнувшись, “охотники” скользили от дома к дому, будто призрачные тени. Отделившись от группы, к которой к тому времени уже подтянулись Абрек, Дикий и Чудик, трое во главе с Дедом направились к дому, где спал Исхаламов и его телохранители. Прочие остались на окраине деревни, готовые начать атаку, как только подаст сигнал командир.
Пика встал у двери дома, прислонившись к стене и вытащив из кобуры пистолет с длинной насадкой глушителя. Панкрат осторожно взялся за холодную, мокрую от росы железную скобу и медленно потянул ее на себя.
Дверь отворилась, скрипнув всего два раза. Правда, на это ушло едва ли не пятнадцать минут — Панкрат открывал ее буквально по миллиметрам.
Первым в образовавшийся проем скользнул Дед, а следом за ним в дом проник Суворин. Пика остался снаружи, прикрывать тылы.
"Охотники” встали на пороге, осматриваясь и давая глазам привыкнуть к темноте, в первое мгновение показавшейся непроницаемой.
Внутри оказалось трое боевиков. Исхаламов лежал на топчане, раскинув руки; остальные валялись на полу, довольствуясь охапкой каких-то дерюг в качестве подстилки. За ширмой, разделявшей дом на две части, царила полная тишина.
Бойцы без особой охоты принялись за мясницкую работу. С двумя телохранителями они управились в считанные минуты, перерезав им глотки. Панкрат на всякий случай заглянул за ширму — там, скорчившись, спали двое стариков-хозяев, которые и ухом не повели. Или же очень хорошо притворялись.
Дед в это время уже стоял над Исхаламовым. Осторожно вытащив из нагрудного кармана заблаговременно приготовленный одноразовый инъектор — продолговатый цилиндрик, наполненный сильнодействующим снотворным, — он опустился рядом со спящим на одно колено. Зажав ему рот своей огромной ручищей, Дед на мгновение приложил инъектор к горлу боевика и быстро отдернул.
Исхаламов подхватился, выпучив глаза от изумления, и рванулся, пытаясь освободиться — безуспешно, Николаев не ослабил захвата. Чеченец хотел закричать,
Перестраховываясь, Дед выждал еще с полминуты. Но Исхаламов не шевелился, и его легко можно было принять за мертвого.
Командир “охотников” спрятал инъектор и жестом подозвал к себе Панкрата. Тот подошел, перед этим еще раз заглянув за перегородку и убедившись, что старики даже не пошевелились. Осторожно ступая через обескровленные трупы, приблизился к топчану Исхаламова.
— Помоги, — приказал Дед, кивком головы указывая на лежавшего неподвижно полевого командира. — Надо его вытащить.
Суворин взял чеченца за ноги, а Дед — за руки, и вдвоем они вынесли его, словно куль муки, через дверь, которую Пика держал приоткрытой. Очутившись снаружи, “охотники” уложили Исхаламова на землю и заранее приготовленным нейлоновым шнуром быстро спутали ему конечности, чтобы не смог причинить никаких неудобств, если вдруг очнется. Дед взвалил обмякшего чечена себе на плечи, выдохнул сквозь зубы: “Тяжелый, падла”, — и направился в ту сторону, где окружавшие деревню сопки расступались, образуя проход, упиравшийся в редколесье.
С Исхаламовым на плечах Дед не мог развить приличную скорость, поэтому отходили медленно, прячась в тени домов и деревьев. Панкрат и Пика почитай что пятились, отслеживая ситуацию в селении, но похоже было на то, что исчезновение полевого командира никто из его бойцов пока не заметил.
Они были уже на окраине селения и почти поравнялись с лежавшими в укрытии Абреком и Пулей, когда хлопнула, распахнувшись, дверь одного из домов.
Все планы “охотников” на “тихую” операцию рухнули в одночасье.
Вышедший по малой нужде боевик с удивлением обнаружил полное отсутствие часовых. В ночной тишине хорошо было слышно, как лязгнул затвор автомата — вах собирался дать очередь в воздух, чтобы поднять тревогу.
— Твою мать! — выругался, обернувшись, Дед.
Чудик, снайпер то ли от Бога, то ли от черта, сработал отменно, однако было уже поздно. Щелкнул винтовочный выстрел, смягченный глушителем, и чеченец опрокинулся навзничь, но успел нажать на курок.
Грохот автоматной очереди разорвал безмолвие ночи. Этого было вполне достаточно, чтобы спящие боевики проснулись и поняли — на них напали. Со стороны селения послышались встревоженные крики чеченцев. Крякнув от натуги, Дед увеличил темп и одним рывком преодолел добрых два десятка метров. Пика и Суворин последовали за ним, но незамеченными уйти не удалось.
Хлестнули, словно плети, несколько выстрелов одновременно, и пули просвистели над самыми их головами. Чертыхнувшись, Дед сбросил с плеч Исхаламова, который шмякнулся оземь, точно мешок с песком, а сам откатился в сторону. Панкрат и Пика последовали его примеру — они залегли, пока все-таки воздерживаясь от ответной стрельбы.
Дед переключил рацию на оперативную частоту и коротко бросил:
— Начинайте.
Потом, повернувшись к Пике, приказал, указывая на неподвижное тело полевого командира: