Паника
Шрифт:
Выбегая из подъезда, Лида едва не сбила с ног Иру и её маму, которые собирались занести в подъезд коляску. Они даже не узнали её: растрёпанную, с дикими глазами, испачканную кровью, с синяком, расцветающим на щеке. Ирина мама от неожиданности захлебнулась воздухом и закричала:
– Сумасшедшая!
Лида бежала, как ненормальная, и когда остановилась, задыхаясь от быстрого бега, слово это еще звучало у нее в голове. "Сумасшедшая". Она вдруг вспомнила всё, о чём говорила Вера Сергеевна. Вспомнила приступ паники, провалы в памяти, подумала о муже, который
– Сумасшедшая, – сказала Лида вслух. – Да, наверное, я сумасшедшая. Мне нужно в больницу.
Она стала искать телефон, но в карманах его не было: он остался дома, в сумке, вместе с паспортом и кошельком. Возвращаться домой Лида не согласилась бы ни за какие деньги. Она перебирала в голове варианты: обратиться в местную поликлинику она не могла, она не доверяла людям, которые там работали. Добраться до районной больницы пешком было невозможно, до неё было километров семьдесят. Оставался только автостоп, и хотя перспектива сесть в машину к чужим людям пугала Лиду до чёртиков, она всё же решила попробовать. Дойдя до обочины пересекающей Панику трассы, она остановилась и приготовилась голосовать.
Первые две машины пронеслись мимо, не снижая скорости. Лиде захотелось плакать. Она вдруг представила, что с ней будет: врачи, полиция, палата в дурдоме, психи, никакого шанса увидеть Лену – потому что если она действительно больна, значит, окровавленная куртка под мостом принадлежит её дочери, и Лена мертва.
Дыхание перехватило, Лида согнулась пополам в беззвучном рыдании.
– Вам плохо? – спросил кто-то. Лида подняла глаза и увидела нахмуренные светлые брови, узкие поджатые губы, вытянутое лицо в обрамлении длинных русых волос. На неё смотрела очень молодая и очень худая девушка, чем-то неуловимо похожая на Лену. Она стояла рядом с мотоциклом, держа под мышкой только что снятый шлем. Хлюпнув, Лида втянула носом воздух и вдруг почувствовала идущий от незнакомки чуть сладкий и немного молочный запах Лениной макушки.
– Да, – сказала Лида. – То есть, нет. Я просто хотела поймать машину.
– Я могу вас подвезти, – сказала незнакомка. – Если вы не против мотоциклов.
– Я не против, – растеряно ответила Лида. – Но у меня совсем нет денег, чтобы вам заплатить.
– Куда вы едете?
– В районную больницу.
– Значит, вам всё-таки плохо?
Лида кивнула.
– А можно узнать, что с вами?
– Боюсь, если я скажу, вы меня не повезёте, – сказала Лида. – Судя по всему, я психически больна.
– А это у вас откуда? – незнакомка показала на Лидину щёку.
– Что?
– Синяк.
Лиде было очень стыдно, но она всё-таки призналась:
– Меня ударил муж. Потому что я неадекватно себя вела.
– Это он вам так сказал? Вы поэтому решили, что вам надо в психущку? Вообще, вы на сумасшедшую не похожи. Вы уверены, что вам в больницу? Может быть, лучше в полицию? Написать на него заявление?
Лида помолчала, потом упрямо сказала:
– Нет. Заявлять на него я не буду. Но и вернуться к нему я не могу. А идти мне всё равно больше некуда. Телефон, деньги, паспорт – всё осталось дома.
– Знаете, – сказала незнакомка, – мне кажется, вы испуганы и растеряны.
– Мне негде выспаться, – сказала Лида. – Говорю же, телефон и деньги дома, друзей у меня нет, родных тоже.
– Вы можете переночевать у меня на даче, – просто сказала девушка. – Хотите?
Лида колебалась. Она не привыкла доверять чужим людям.
– А вам-то это зачем? – спросила Лида.
Девушка пожала плечами:
– Мне кажется, женщины должны друг другу помогать. Разве нет? Поехали, не сомневайтесь. Я, кстати, Ася Фишер.
– Лида Смирнова, – ответила Лида. – Ну хорошо. Поехали.
6.
Мотоцикл въехал в дачный посёлок и остановился возле неприметной калитки в из серых рассохшихся досок. Над старым забором поднимались разросшиеся спутанные кроны старых яблонь и слив, за ними виднелась крыша небольшого дачного домика. Зато дома по соседству выглядели богато и внушительно, и заборы у них были высокими и прочными. Лиду это не удивило: все деревни и дачные посёлки в округе давно выглядели именно так.
Лида и Ася слезли с мотоцикла.
– Подожди здесь немного, хорошо? – сказала Ася. – Я тётушку предупрежу.
– Хорошо, – ответила Лида, но ей стало очень неловко. Она уже ненавидела себя за решение поехать к совершенно незнакомым людям, для которых её присутствие может оказаться неприятным. Но, с другой стороны, куда ещё ей было ехать? Что вообще ей нужно было делать? Она не знала.
Ася открыла покосившуюся калитку и проскользнула на участок. Лида осталась стоять рядом с мотоциклом. В окна соседних домов светило солнце, они слепо пялились на неё, и казалось, что за каждым окном стоит по человеку, что все они смотрят на одинокую женщину на их улице и осуждают её.
Послышалось гудение мотора, на дороге показался чёрный блестящий внедорожник. Он подъехал к соседнему дому и остановился, ожидая, когда створка ворот откроется и впустит машину во двор.
Минуту спустя Лида услышала, как за забором хлопнула дверца, и мужской голос сказал:
– Не, Серёг, ничего не вези, я всё купил. Ага. Жду.
Из-за другого забора, почти в то же время послышался голос Аси, она тоже говорила по телефону:
– Алло, скорая? Тёте плохо: болит голова, в глазах темно. Путается, когда говорит. И руку не может поднять. Адрес – Чёрные ключи, дом пятьдесят два. Хорошо, ждём.
Лида почувствовала холодок в животе: она всем приносила несчастья.
Асину тётушку Лида рассмотреть не успела: носилки быстро проплыли мимо, она увидела только спутанные седые волосы, крупный нос, закрытые глаза в отёчных веках, бледную, даже какую-то серо-синюю кожу. Лиде стало её невыносимо жалко.
Удаляющиеся спины работников скорой, шприц и пустые ампулы на блюдечке, запах медицинского спирта, смятая постель и заношенный халат на стуле. Лиде стало так больно и тошно, что она больше не могла сдержаться. Рыдания поднялись по горлу, слёзы обожгли глаза.