Паника
Шрифт:
— Ты сопротивлялась, кричала?
— Я что, ненормальная? Чтобы он меня покалечил? Ты что, ТВ не смотришь? Лучше быть трижды изнасилованной, чем оказаться со сломанной шеей и пожизненной инвалидностью! Тем более, что тебя так и так трахнут!
— Гм! — только и сказал Рохан.
— Можешь мне поверить! Самое лучшее — это немного потерпеть, а потом сбегать на профилактику!
— Разве есть профилактика от СПИДа?
— А какая, к дьяволу, разница?
— Существенная, малышка! — Рохан похлопал ее по розовому от горячей воды бедру.
— Вот
— Черный!
— Если какой-нибудь цветной решит во мне поковыряться, я потребую, чтобы он надел презерватив, или я отстрелю ему яйца!
— Восхитительно! — сказал Рохан. — Почему бы не сделать это сразу?
— Что — сразу?
— Отстрелить яйца! Нет яиц — нет проблем! — Он ухмыльнулся и сделал вид, что нажимает на спуск.
— Ты просто малообразован! — чуть свысока ответила Фло. — Все эти маньяки, которые прихватывают маленьких стройненьких девочек вроде меня, — сексуальные жертвы!
— Разве? А мне казалось, что жертвы как раз маленькие— стройненькие!
— Не остри! Я беседовала с психоаналитиком…
— О! — Рохан почти поверил, что она говорит правду.
Малышка Фло — и психоаналитик! Какая шутка!
— Иди в задницу! — Фло совершенно правильно истолковала его восклицание. — Это организовала моя мамочка. Должна же я была загрузить его работой за те пятьсот баков, которые заплатили, чтобы мамочка узнала, как называется то, что у меня не так!
— Сколько раз, говоришь, тебя насиловали?
— Шесть! Но это не считая нахалов вроде тебя, которые полагают, что если им просто говорят нет, а не бьют коленом между ног, то это кокетливая форма приглашения! Но теперь — все!
Она хищно оскалилась и, ухватив Рохана за горло, окунула его в воду.
— Теперь — все! — повторила она, когда ее друг, отплевываясь и кашляя, оторвал пальчики девушки от своего горла. — Теперь я застрелю всякого цветного негодяя, который на меня полезет!
— Ой ли? — засмеялся Рохан. — А как насчет меня? Разве я не цветной негодяй?
— Ты — ирландский хомяк-переросток! — заявила Фло.
— А как же мой родной дядя Сэллери? — осведомился Рохан. — Разве он похож на белого?
— Твой дядя — настоящий мужчина! — отрезала Фло. — Это видно даже по фотографии. А ты — высоколобая глиста, паразитирующая на моей… на моих слабостях!
— Я пошел спать! — решительно заявил Рохан и взялся за край ванны.
— Ладно! — милостиво произнесла Фло. — Я разрешаю тебе овладеть мною еще раз, если ты настаиваешь!
— «Сразу узнать ее можно, хотя и другие прекрасны!» — процитировал Рохан по-гречески.
— На что ты намекаешь?
— Если уж амазонка развяжет пояс…
— Все, Рохан Хамстер! — воскликнула девушка, дельфином выбрасываясь из воды и обрушиваясь на него сверху.
Рохан крепко прижал ее к себе.
— Не думай, что я буду взывать о потерянной невинности! — прорычала Фло в его мокрое ухо. — Это
— Это — не классика! — безуспешно пытаясь спасти свое ухо, завопил Рохан. — Это всего только несчастная Сафо! Ладно, ладно! Делай со мной что хочешь! Только не убивай!
— Это еще почему?
— «Ибо смерть есть, зло! Сами боги думают так, иначе они умирали бы, как мы!»
— Мы умрем вместе! — пообещала Фло. — Божественной смертью!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Было около восьми часов утра, когда Рохан и Фло вышли на набережную. Пешком отсюда до земельного департамента можно было дойти минут за сорок. Но торопиться было некуда: прием начинался с десяти. Солнце только-только взошло, и потому было относительно прохладно: по асфальту можно было пройти босиком, не рискуя обжечь пятки.
Несмотря на ранний час, а скорее всего именно потому, людей на набережной было довольно много. Причем по крайней мере четверть из них составляли туристы.
От полосы пляжей тротуар был отделен двухфутовым парапетом и рядом пальм, посаженных так, чтобы тень крон укрывала гуляющих даже в полдень. С другой стороны тротуара плотным неторопливым потоком двигались машины. А за ними поднимались белые корпуса отелей. Взошедшее солнце взблескивало на стекле и металле.
На Фло была голубая майка с алым солнечным кругом на груди и спине, шорты и широкополая соломенная шляпа. У нее было отличное настроение, и взгляды идущих навстречу мужчин останавливались на ней. Рохан, высокий, озабоченный, немного нескладный, мог бы показаться не совсем тем героем, который нужен такой замечательной девушке. Но у Фло было другое мнение на этот счет.
Трое солдат с небрежно закинутыми за спину автоматами развинченной походкой проследовали мимо американцев. Толпа уважительно расступалась перед ними.
— Я куплю газету! — сказал Рохан, приостанавливаясь. — Иди вперед, я догоню!
Пока он расплачивался, откуда-то сбоку появилась целая толпа танцующих африканцев. Один, тощий, гибкий, как змея, неистово лупил ладонями в небольшой барабан. Остальные пели и кружились, хлопая себя по бедрам. Чернокожая девушка в юбке из разноцветных лент преградила Рохану путь. Она улыбалась во весь рот. Остроконечные груди подпрыгивали в такт движениям ног, притоптывающих по асфальту.
Рохан дал ей доллар. Девушка сунула его в колечко-серьгу и воткнула в волосы Рохана распустившуюся орхидею.
Фло не спеша двигалась вперед, сдержанной улыбкой отвечая на улыбки встречных, легким движением головы отклоняя предложения познакомиться, а взмахом руки — предложения купить что-нибудь вроде ожерелья из клыков шакала. Когда большой черный лимузин с затемненными стеклами внезапно остановился чуть впереди нее, девушка сделала шаг в сторону, пропуская выпрыгнувшего из машины молодого негра в светло-сером хлопчатобумажном костюме.