Пангея. Том 1
Шрифт:
— А срок за что? — Напрямую спросил нахмурившийся сосед.
— Нарушение договора о неразглашении, сболтнул коммерческую тайну — не стал юлить я, но и не вдаваясь в подробности, ответил.
— Так, разве ж то, преступление!? — Расслабился и расцвёл гигант. — Вот будь ты вором, каким или насильником, скажем, шёл бы ты от меня по известному адресу. А так, херня, а не преступление. А коли договоримся по ремонту, то и работу помогу тебе найти. Сейчас Любавушку мою с тряпками дождёмся, а сами пойдём мою биржу труда навестим!
Вася заржал и хлопнул
А уже через полчаса мы сидели с соседом в местном баре и потягивали пиво. Тут, по словам Василия, по вечерам собираются все уважаемые люди города — бригадиры строителей, мастера автопарка, диспетчера и операторы железнодорожники. Ведь директора, если и встречаются с людьми, то только на парковке перед конторами, а эти, трудяги, реально с ними работают. Вася знал каждого, входящего в бар человека, по имени и должности. С каждым здоровался, и с каждым выпивал. За вечер я успел поговорить и с бригадиром грузчиков на продуктовой базе, и с главным механиком автобусного парка и даже, со стрелочником железной дороги. И с каждым из них разговор начинался с очередного бокала пива. Надо ли говорить, что уже к пятому такому собеседованию, я был, мягко говоря, не в кондиции.
Дальнейшие дипломатические переговоры я доверил Василию, который вроде даже и не замечал вёдер, вливаемого в него пива. По итогам вечера, я был, практически трудоустроен на целых двух работах сразу! Обходчиком железнодорожных путей и ночным сторожем автопарка. В понедельник меня ждали с документами в обе конторы, а в моей квартире уже завтра начнётся ремонт.
Мы честно отметили этот эпохальный поворот моей жизни, и в себя я пришёл только у подъезда дома, куда довёл меня мой добрый сосед.
— Ох, и слаб ты, Паша, на выпивку, — сокрушался Василий, поудобнее перехватывая мою, закинутую ему на плечо, руку. — Если стрелочником по природе гулять, то ещё можно, а вот в автопарке, мужики могут и не понять.
— Так я ж и не пить туда иду, а работать, — возразил я, старательно переставляя заплетающиеся ноги.
— Вась! Опять какого-то алкаша подобрал!? Вот получишь от Любашки опять! — Звонкий, веселый голосок догнал нас сзади. — Ты, помнишь про своё обещание, а!?
Обладательница голоса, наконец-то догнала нас, и перед нами, уперев кулачки в бока, остановилась симпатичная девушка лет 25–27 в джинсах, и майке с надписью KISS.
— Да нормальный он мужик, сосед наш, вот только пить не умеет, — заступился за меня Вася. — Еы, Лизка, сначала купи свою бандурину, а потом уж, требуй за обещание.
— Обязательно куплю, — с вызовом вздернула носик Лизка, — надеюсь, новый сосед не возьмет в привычку приходить домой в таком состоянии!? И вообще, откуда ты взялся, такой болезный? — почтила своим вниманием и мою персону девица.
— I rode the highway to heartache
I took a trip on the ship of fools,
And I paid the price to have my way. — Нестройно продекламировал я.
(Текст песни Kiss-Hell Or Hallelujah
— Хмм! Ну ладно. — Хмыкнула она, удивленно выгнув бровь. — Побегу я тогда, ага!
Быстро развернувшись, девушка нырнула в темный подъезд и исчезла.
— Это, ты, куда ее так послал!? — Спросил Вася. — Вроде как в стихах даже! Но, ты это, смотри, Лизку не обижай, она у нас тут за дочь полка, в обиду не дадим!
— Это я так ей коротко объяснил, откуда я взялся, и с чего бы мне вдруг обижать кого-то? Вась, давай я дальше сам как-нибудь, тебя наверняка уже дома заждались?
— Ну, добро, ежели так. Завтра долго спать не дам, начнём возрождение, сначала тебя от похмелья, а следом и конуру твою.
А с утра началось возрождение.
8. Новая жизнь
Хлипкая дверь в мою квартиру сотрясалась от могучих ударов, ворвавшихся в мой воспалённый мозг, словно раскалённый боевой молот, в гнилую тыкву, расплескивая её содержимое далеко вокруг. Морщась от головной боли, и такой вот дикой ассоциации, я встал с дивана и направился к двери.
Василий, явно не страдающий похмельем после вчерашней попойки, не обманул и приперся в половине восьмого утра. А то, что это был Вася, сомнений не осталось:
— Всем алкоголикам и тунеядцам выйти из судорога! — бас соседа вполне успешно конкурировал с грохотом ударов по двери, — выползай крот на свет, будем твою норку в порядок приводить!
Не тратя времени на облачение своей тушки в одежду, я распахнул многострадальную дверь, в чём был — в плавках.
— Милости и сострадания, Вась! — взмолился я, — у меня сейчас башка лопнет от твоего рыка! И не станет ни крота, ни норки.
— Красавчик! Краше в могилу кладут! — Заржал Вася, разглядывая мою помятую морду, преисполненную вселенским страданием. — Помогай инструмент заносить. Начнём бомбить твоё гнездо, орёл комнатный!
Площадка оказалась завалена всяческим инструментом, названий, которых я не знал, как и методов применения! А вот огромную кувалду я узнал сразу, и даже как она используется, догадывался. Что — что, а эту фиговину, я точно не сломаю и не поцарапаю своими кривыми руками. Крякнув, я взвалил молоток — переросток себе на плечо. Тут дверь квартиры напротив открылась, и из неё вышла Лиза, та самая девушка, с которой мы встретились вчера у подъезда.
Оценивающий взгляд веселых глаз заценил картину маслом.
— Мдаааа! Алкоголик эксгибиционист с булавой восьмидесятого уровня! А я то думала, что мне раньше с соседями не везло. Ах, как выгодно сейчас выглядят утырки наркоманы, что жили тут недавно! А теперь значит, хозяин вернулся!? — как-то не обидно съязвила она. То ли я не успел вникнуть в слова из-за похмелья, то ли смеющиеся глаза при скорбном лице выдавали несерьезность сказанного. Но её вывод казался скорее смешным, чем оскорбляющим.