Панфурик
Шрифт:
– Да. Но я люблю тебя! Я никого не любила до тебя; подруга говорила мне по поводу того, что я легко расстаюсь с парнями: «Ты нарвёшься!» Вот – нарвалась.
– Он сказал, у тебя груди девичьи.
Вика стояла, обняв его за талию, глаза её были полны слёз.
– Я не хочу, чтоб это было частью меня, - продолжал Алексей.
– Но это уже часть тебя.
– Нет! Ещё нет.
6.
– Как сердце болит, - говорила девушка, положив правую руку на грудь под пальто. – Сделай, пожалуйста, что-нибудь плохое, чтоб мне не было так больно.
– Прости! Я пойду, - Алексей отодвинулся от неё, а Виктория закрыла лицо руками, плечи
Через несколько дней подруга Вики, встреченная им случайно, сказала, что та только что выписалась из больницы, у неё было больное сердце, а ещё позднее она же сообщила ему об отъезде девушки на родину, к родителям, куда-то в Рязанскую область.
С тех пор прошло четыре года. Виктор Плотников уже был Витей Панфуриком, у него росли двое детей; Алексей видел однажды его жену, гулявшую с детьми, одному из которых было года три, а другому, едва стоявшему на ножках, очевидно, год; ходили слухи, что второй ребёнок - не от Виктора; Алексея всегда раздражали сплетни, но было то сплетней или нет, оставалось неприятным в любом случае. Всё это время они виделись лишь изредка из-за специфичности трассовой работы, находясь иногда на разных рабочих участках, а общались и того меньше; к тому же последний год Алексей работал инженером в планово-техническом отделе и на объектах линейного строительства появлялся нечасто. И вот однажды они встретились при обстоятельствах, вначале показавшихся Алексею странными и даже смешными.
Их управление в это время занималось строительством в Вологодской области, и случилось так, что Алексей должен был выехать с центральной базы на один из участков в тридцатикилометровой удалённости в небольшом посёлке с железнодорожной станцией. Добраться туда можно было двояким способом: или на машине, или по железной дороге, и Алексей, чтоб не ждать понедельника, в воскресенье вечером, приехав на вокзал, купил билет на электричку, с тем, чтоб по прибытию на место, переночевать там и с утра заняться делом, не тратя времени впустую. Дорога не была длинной, и уже выйдя из вагона, он заметил в толпе приехавших из города людей знакомую молодую женщину, которую встретил однажды в конце августа в кино, где был со своей очередной подругой. Зал был полон, мест не хватало, и случилось так, что эта девушка устроилась рядом с ними на приставном стуле, чему он был несказанно рад, успев разглядеть соседку до того, как выключили свет. Девушка – скорее женщина лет тридцати – не была «пышкой», как иногда говорят про полненьких, но её шикарное, ухоженное тело в идеальных формах, одетое в лёгкое летнее платье, поразило воображение парня, про себя назвавшего её «мадам Баттерфляй» и вдруг пожалевшего, что пришёл в кино не один.
Вся толпа приехавших шла одним проходом к выходу на дорогу, ведущую в посёлок, постепенно редея; Алексей уже намеревался подойти к девушке, познакомиться с ней, как неожиданно заметил встречающую её женщину с девочкой лет шести, и отказался от своего намерения, направившись в сторону вагон-городка, принадлежавшего управлению, лишь изредка поглядывая на проходящих невдалеке женщин, явно обративших на него внимание. Те вдруг остановились, его знакомая приветливо помахала ему рукой, и Алексею ничего не оставалось, как направиться в их сторону, соображая по дороге, что может сказать по поводу своего обострённого к ним внимания. Он поздоровался, ему ответила с улыбкой его знакомая, тогда как её спутница смотрела несколько насторожённо, но парень уже знал, что сказать:
–
Девушка оглянулась на спутницу:
7.
– Надя, может, у нас?
– А где? – ответила та нерешительно.
– А на веранде, ночью ещё не холодно!
– Ну что ж, хорошо, - всё ещё неуверенно согласилась женщина. – Но только если Вы хорошо будете себя вести, - уже с улыбкой говорила она.
– Не обижайте меня, - шутливо отвечал Алексей, - я ещё не заслужил этого.
Он взял небольшую дорожную сумку у приехавшей, сказал весело:
– Идём?!
Они шли вдоль ровной поселковой улицы, а Алексей говорил, что приехал с недальнего завода по поводу лесозаготовок, поскольку на заводе нет ни бревна, «чтоб в зубах ковырнуть», и неизвестно, сколько здесь пробудет. Спутницы весело смеялись его шуткам, они познакомились. Девушку звали Наталья, она работала учительницей в местной школе и на выходные ездила к родителям, в город, а в будние дни жила на квартире у Надежды, бывшей незамужней женщиной, у которой дочь, Катя.
– Иди ко мне, маленькая, - протянул ей руку Алексей. – Пойдём вместе.
Девочка доверчиво взялась за неё.
Вскоре они подошли к небольшому, но пятистенному деревенскому дому, перед которым в палисаде ещё буйно цвели два больших куста «Золотого Шара», и хозяйка провела гостя на веранду, где было светло и уютно, чисто и опрятно. Он оставил там свою сумку, сходил в магазин, купив продуктов к ужину. Ужин затянулся до полуночи, а утром восхитительная в своей наготе Наталья, устало потягиваясь рядом с ним, говорила:
– Господи! Не помню, ходила ли я когда-нибудь на работу такая не выспавшаяся и такая счастливая.
Они договорились встретиться в субботу в городе, а Алексей, попрощавшись с хозяйкой, отправился на работу, с намерением к вечеру закончить все дела и вернуться на основную базу.
К шести часам вечера он уже был на вокзале, покупал билет на проходящий пассажирский поезд, поскольку это был самый ближайший рейс, и вскоре размещался в его плацкартном вагоне, довольный, что не пришлось долго ждать. Вместе с ним вошли в вагон ещё трое рабочих управления, направлявшихся в город по своим делам, а вскоре в соседнем купе послышались весёлые возгласы, смех, и заинтересовавшийся Алексей прошёл в то купе, где, к своему удивлению, увидел Панфурика.
– Витя! Ты как здесь оказался? – спросил изумлённо, зная, что тот три недели назад поехал к жене, на север.
– Он через Пермь ехал! – потешались рабочие, хорошо его знавшие.
– Что ж ты через Владивосток не поехал?!
– Тебя же ждут с насосом уже давно.
Больше недели назад из конторы управления сообщили, что Виктор везёт с собой тракторный топливный насос, что ждали с нетерпением.
– А где насос?
– Да вон он, - показал Виктор на мешковину под полкой. – Связался я с ним, - досадливо говорил он, - все руки мне оттянул.
– Ты – что? – до самой Перми его с собой таскал? – смеялись друзья.
– Нет, в Кирове в камеру хранения сдал.
8.
– Так ты в Котласе пересел на Кировский поезд? Теперь ясно, почему ты здесь, - подытожил Алексей, поняв, что ближайший путь к месту назначения для Виктора по возвращению из Перми был по другой железной дороге, с пересадкой в Данилове.
– Что ты там делал, в Перми? – допытывались друзья. – По родине соскучился?
– Это моё дело, - уклончиво отвечал парень.