Пандора
Шрифт:
–А что вы хотите? Здесь же космос, а не Альтур. Совершенно другая атмосфера.
–Нет, вы не поняли, – нахмурился Иверс. – Он развивается слишком быстро. Вспомните, на планете инкубационный период развития заболевания составляет от двух до пяти дней, а сама болезнь вступает в острую фазу через трое суток после проявления. Здесь же речь идет не о сутках, а о часах!
–Ну, я же говорю – условия иные! – отмахнулся Анелд: разбираться в тонкостях поведения какого-то микроба у него не было особого желания.
–У
–Я понимаю ваше научное любопытство, – ответил Анелд, – но меня больше занимает вопрос о том, как поскорее убраться из этого полуказарменного заведения и попасть на благословенный Бейд.
–А вы не ученый, Анелд. Эта разновидность водяного вируса таит в себе громадные возможности. Учитывая то, что случилось здесь, при небольших изменениях, его можно адаптировать к любым условиям и …
При этих словах Иверс резко обернулся и посмотрел прямо в глаза Гучану.
Тот пребывал в абсолютной уверенности, что терапевт полностью погружен в свои мысли и не обращает на него никакого внимания: от неожиданности Гучану даже выронил бокс со стеклянными колбами, которые разбились и разлетелись мелкими осколками по полу, предоставив работу вездесущим роботам-уборщикам.
–Что вам здесь нужно? – сурово спросил Иверс.
–Мне?! – у Гучану от потрясения язык едва не прилип к гортани.
–Да, вам! И кто вы такой? Я вас не видел раньше в этом секторе. Откуда у вас пропуск?
Гучану никогда бы не нашел, что ответить, но на помощь ему пришел доктор Лоердал.
Губы бывшего полицейского непроизвольно зашевелились: он ответил четко и по-военному:
–Доктор Лоердал приказал мне заменить в некоторых отсеках лабораторные приборы, так как возникло подозрение в их недостаточной биологической чистоте из-за сбоя в работе дезинфицирующего луча.
Услышав ответ, Иверс успокоился и повернулся обратно к своему собеседнику Анелду.
–Черт бы вас побрал, Гучану! Вы специалист, или кто?! Как вы могли так опозориться?
–Сам не понимаю, сэр, – оправдывался перед начальником госпиталя бывший полицейский. – Он казался воплощением абсолютной сосредоточенности!
–Из-за вас я не дослушал, чем закончился их разговор! Да и коммуникатор из-за ваших постоянных подергиваний работал отвратительно – я почти ничего не мог разобрать! Впредь, будьте осторожнее!
–Сэр, но он догадался, что я подслушиваю.
–Вряд ли, – бросил Лоердал. – У него, конечно, могли возникнуть такие подозрения, но я вовремя внушил вам правильный ответ и разрушил их, если они все-таки были.
–Вы полагаете, что Иверс в чем-то замешан? – спросил Гучану.
–Не могу сказать этого с точностью, но факты иногда весьма
–Вы думаете, они привезли его с собой?
–Кто знает? – задумчиво произнес Лоердал.
–Что же мне делать дальше, сэр? Иверс меня теперь знает в лицо и не пустит обратно в свой отсек.
–Продолжайте исследование. Отправляйтесь в блок №7, к Блюмингейму. Там тоже есть, кого послушать.
Седьмой блок находился на одном из самых верхних уровней звездолета, и Гучану пришлось воспользоваться скоростным лифтом, чтобы добраться туда.
Здесь располагались несколько терапевтических палат, четыре операционных, лабораторный центр и манипуляционные кабинеты. Прежний начальник блока скончался после заражения вирусом поглощения. Из ведущих специалистов в блоке осталась только Мари Шмид, которая не побоялась продолжить работу в то время, когда практически все другие сотрудники предпочли сменить место приложения своих усилий на более безопасное, или вообще покинули госпиталь. Но опыта Мари всё-таки недоставало, и прибытие Блюмингейма могло изменить ситуацию к лучшему.
–Что за бардак у вас в блоке?! – бушевал Блюмингейм. – Как можно работать в такой обстановке? Я не удивлюсь, если уже завтра половина ваших пациентов переедет из палат в госпитальный морг, а оттуда – в открытый космос.
–Не кричите на меня! – решительно ответила Мари Шмид, смотря прямо в глаза медицинскому светилу. – Хоть вы и известный специалист, но я не позволю вам говорить со мной в таком тоне. Я тоже врач! И то, что у меня пока нет ученой степени, еще не дает вам права так обращаться со мной.
Блюмингейм по-новому взглянул на свою помощницу:
«А девчонка с характером! И недурна собой. Личико миловидное, глаза – миндаль, зубки – жемчуг, губы – настоящий коралл. Достанется же кому-то такой лакомый кусочек!»
–Ладно, оставим этот разговор на потом, – смягчившимся голосом произнес бывший врач «Пандоры». – В конце концов, наша главная задача – победить «космическую чуму» и попытаться спасти как можно большее количество людей.
–Я осталась в госпитале именно для этой цели!
–Вот и отлично. Сразу же займемся делом. Покажите мне карты больных и листы назначений.
Мельком взглянув на документацию, Блюмингейм понял, что необходимо сделать в первую очередь:
–Все ясно. Для большинства здешних пациентов стандартное лечение не годится.
–Но для больных с симптомами бронзовки это самая оптимальная терапия, – возразила Мари.
–В нашем случае вирус бронзовки ведет себя слишком агрессивно, а это означает, что лекарства не успевают его блокировать на той стадии развития, для которой они предназначены.