Пандемоний
Шрифт:
— Через час психотерапии или реальный астрономический час?
— Телевизионный час. Увидимся через сорок две минуты.
Внутри дом казался пустым. В фойе за крошечной конторкой никого. На стене с десяток пластмассовых ячеек, украшенных крошечными табличками с именами других «врачей». Я какое-то время постоял, разглядывая большую лестницу и размышляя над тем, на каком этаже находится кабинет доктора Аарон. Сегодня суббота, так что ее может там и не быть.
Я присел на диванчик в приемной, переоборудованной из гостиной комнаты с давно не топившимся камином и огромными окнами, выходящими на улицу. Затем бросил взгляд
Где-то наверху открылась и закрылась дверь. Я поднял голову и стал прислушиваться к шагам. Вниз по лестнице спустилась крупная женщина в черном, до колен, свитере. Она секунду помедлила, прежде чем повернуться и посмотреть на меня.
Господи, подумал я, а доктор Аарон сильно поправилась. Следующая мысль: ну и болван же я.
— Дэл? Это вы?
Я встал и неуклюже обошел кофейный столик.
— Здравствуйте, доктор Аарон.
Я не видел ее с тех пор, как учился в средней школе. Тогда она была стройной, вид имела серьезный, и мне, четырнадцатилетнему, казалась достаточно взрослой. По моему тогдашнему разумению, в ту пору ей было за сорок. Сейчас ей самое большее сорок пять, а тогда было лишь тридцать с небольшим. Очевидно, доктор Аарон к тому моменту всего несколько лет назад окончила свой медицинский.
Я пожал ей руку, не совсем представляя себе границ допустимого — мы с ней давние знакомые или всего лишь врач и пациент? Ее открытая улыбка обезоружила меня, рассеяв все сомнения. Я придвинулся ближе и осторожно обнял ее одной рукой. Доктор Аарон дружески похлопала меня по спине.
— Рада видеть вас, Дэл.
Ее лицо как будто попало в фокус моего зрения. Коротко стриженные черные волосы, тонкие темные брови, изящные, как еле различимый французский акцент. Образ стоявшей передо мной женщины вытеснил старый, сохранившийся в памяти с детских лет.
Она повела меня по лестнице вверх.
— Я долгие годы думала о вас, Дэл. Мне хотелось знать, как ваши дела.
— У меня все в порядке.
Доктор Аарон смерила меня оценивающим взглядом.
— Заходите.
Кабинет был выдержан в темных тонах: темно-красные стены, дубовые панели на стенах, огромный письменный стол. Все элементы интерьера явно требовали подсветки. Персидский ковер с крапинками розового оттенка как у таблеток пептобисмола. Кружевные белые драпировки и абажуры, диванчик для двоих в бледный цветочный рисунок. Единственной вещью, оставшейся от прежнего кабинета, было, насколько мне помнится, лишь темно-коричневое кожаное кресло.
Она взяла у меня куртку и повесила на вешалку.
Я сел в кресло для двоих, доктор Аарон — в старое кожаное.
Мы снова улыбнулись друг другу.
— Будете делать записи? — поинтересовался я.
— Вы ведь просто зашли повидаться со мной, не так ли? Кроме того, сейчас я не так часто делаю записи, как раньше. Пришла к выводу, что слушать лучше без блокнота в руках. — Она устроилась удобнее и закинула ногу на ногу. — Значит, теперь вы
— Я решил пойти в Голодающие Художники.
Я перешел в режим Забавного Резюме. После десятка вступлений типа «привет, меня зовут Дэл», обращенных к докторам, пациентам и различным малочисленным группам людей, я пришел к выводу, что это наименее болезненный способ охватить скучную часть моей жизни в период между учебой в колледже и текущим моментом. Долгий поиск работы, способный превратить мой иллинойский диплом художника-графика в реальное занятие, постыдное возвращение в родительский дом, несколько мест работы, где я получал сущие гроши. Я выдвинул на передний план самые уничижительные моменты, вроде решения перебраться вместе с подружкой на другой конец страны, где та почти сразу по прибытии бросила меня.
— Она сделала мне ручкой едва ли не через полчаса после того, как мы получили багаж.
Доктор Аарон рассмеялась. Слава богу, она рассмеялась.
— Но ведь подружка не собиралась бросать вас до того, как вы получите чемоданы, верно?
— Нет, конечно, я ведь встречаюсь только с сообразительными девушками. В любом случае я решил, что мне нравится Колорадо. Я прошел через новую серию тупиковых работ, временной работы в офисе. Несколько месяцев трудился в сетевом опытном цеху, который вскоре разорился. Даже какое-то время занимался рекламой сельскохозяйственного оборудования для «ПенниСейвер». Моя последняя работа — полиграфический салон в Колорадо-Спрингс.
— Что же вы там делали?
— Это было что-то вроде заведения, где делают татуировки при помощи особого автомата. Я отлаживал графические файлы на больших принтерах «Агфа». Если я вел себя как прилежный мальчик, то раза четыре в год получал заказ на разработку нового логотипа. Я горжусь моим «Бобром в Шлеме» для корпорации «Ренч».
— Вы употребили слова «моя последняя работа». Вы там больше не работаете?
— Меня официально уволили пару недель назад. Я несколько недель не приходил на работу, так что их винить не стоит.
Она кивнула.
— Когда вы позвонили, мне показалось, что вы чем-то расстроены.
— Неужели? — В тот вечер я специально дождался той минуты, когда успокоюсь, и только после этого набрал ее номер. — Возможно, я был всего лишь немного встревожен.
— Вы упомянули о том, что вам нужно продлить рецепт на снотворное. Кстати, что вы сейчас принимаете?
— Нембутал, так вроде бы эта штука называется?
— Понятно. — Возникла короткая пауза, достаточная, чтобы вызвать у меня беспокойство. — Когда это было? — спросила она. — Какую дозировку вы принимаете? Сколько миллиграммов?
— Сначала пятьдесят, затем он увеличил ее до ста. Это было, по-моему, в середине января. — Выражение ее лица не изменилось, и это почему-то насторожило меня. — Может быть, это был и конец января. Я принимаю таблетки не каждую ночь, только когда в них возникает необходимость.
Доктор Аарон нахмурилась.
— Значит, это было до того, как вы лишились работы. Что заставило вас обратиться к врачу?
Она так и не сказала, выпишет мне рецепт или нет. Я почувствовал себя наркоманом на собеседовании для получения работы.