Пандем
Шрифт:
И поспешил к своему велосипеду, прислоненному к ограде. Вот ведь время, все и забыли уже, что это такое — приковывать велосипеды, прятать, сторожить…
Георгию расхотелось разговаривать. Он всегда с удовольствием приходил к ним, иногда ему казалось, что его слова имеют для них значение… И сказанные в церкви, и сказанные здесь, на скамейке за церковной оградой… А сегодня он не мог видеть своих немногочисленных верных прихожан. Не хотел.
— Ну, будьте здоровы, — он поднялся. — Что-то голова болит, пойду…
И тут же понял, что соврал и что его вранье так
— Прощайте, — сказал сухо и ушел, не озираясь. Его собственный велосипед ждал у заднего крыльца церкви.
«Георгий…»
«Молчи, сатана».
…Но кто же знал, что тот, о котором знали, что будет дана ему власть, — почему он явился так сильно, так подло, так страшно? Человек слаб… Когда Георгий видел свою мать, еще год назад парализованную, а теперь без устали копающуюся на огороде… Когда он слышал, как она поет (а она пела в молодости, у нее был сильный красивый голос, о котором любили вспоминать все деды в окрестных трех поселках), когда она с подружками, такими же пожилыми и здоровыми, шла погулять в лес, или танцевала на чьем-то семидесятилетии, или…
Человек слаб.
Лучше бы его мать тихо угасала, не в силах поднять руку?
Ох, этот был искушен. Он был богослов. Его хоть сегодня можно было брать преподавателем в семинарию. Да. Но кто сказал, что именно он исцелил мать Георгия? Кто ему поверит? Разве он не может лгать?
Георгий вздохнул, привычно ожидая услышать внутреннее: «Я не лгу тебе, Георгий…» Но не услышал. Видимо, этот отчаялся переубедить его…
Этот — отчаялся?! Неужели Георгий — слабый Георгий — сумеет выдержать такое искушение?
«Георгий…»
— Молчи!
«Я только хотел сказать, что переднее колесо…»
— Молчи, сатана, без тебя знаю! — сквозь зубы проговорил Георгий и потянулся за старым насосом.
Высоко над церковью бесшумно скользнул, не оставляя следа, острый серебряный новолет. Георгий вздрогнул и перекрестился.
Отец Зануды Джо привел в дом женщину!
Прежде все его бабы были потаскухи. Да и какая дурная согласится иметь дело с безбашенным алкоголиком?
А эта баба! Отец егозил вокруг нее и чуть не патокой обмазывал. Зануда Джо плюнул, вылез в окно на соседнюю крышу и ушел искать приключений.
С тех пор как травка перестала быть травкой, друзья перестали быть друзьями и пиво перестало быть пивом, Зануда Джо не находил таких приключений, которые можно было бы потом вспомнить. Один только раз ему удалось напугать какую-то телку, сбросив с крыши кирпич. Кирпич разбился прямо перед телкиным носом, но та почти сразу перестала визжать. Наверное, Пандем сказал ей, что это Джо сбросил кирпич. И что он все равно не мог попасть. И точно ведь — не мог…
Раньше они ходили шоблой, и прохожие быстренько сворачивали с их пути. Они ловили ребят из чужих кварталов и чистили им рыла. Они воровали мотоциклы, а однажды Крис угнал грузовик. Правда, потом бросил… И где теперь Крис?
Их шобла расползлась кто куда. Джо
А вот заточенные прутья и кастеты, залитые свинцом, могли бы пригодиться. Если бы только, если бы…
Он уселся на краю, свесив ноги в пыльных кроссовках, и задумался.
Отец не бросил пить. Наоборот: стал пить больше. Только то, что он пил, превращалось в воду прямо у него в глотке. Поэтому отец сперва сделался буйный, а потом как-то присмирел. И даже нашел работу. А потом Джо узнал, что отец ходит в вечернюю школу! А потом Джо узнал, что осенью отца отправят на работу далеко отсюда — на строительство какого-то подводного города!
Это как же он будет жить под водой? Плавники отрастит, что ли?
Джо представил себе отца с плавниками. В последнее время ему удавалось представлять картинки, и даже цветные. Это было иногда неприятно, а иногда забавно. Вот сейчас он вообразил себе отца с плавниками и засмеялся.
Горячая кровля приятно грела зад. На карниз села чайка. Джо плюнул в нее, но промахнулся.
И что же, эта новая баба теперь будет жить с ними? В их доме? Или она тоже поедет на строительство подводного города?
«Плавучего, парень. Плавучего, а не подводного. Это будет такая платформа, она будет плавать посреди океана, а на ней будут жить люди, синтезировать пищу…»
Джо плюнул в другую чайку и на этот раз уже попал. Чайка улетела.
«Кстати, Крис в своей космошколе перешел на вторую ступень. У него здорово получается».
— Ты же сказал, что все будут жить, как хотят. — Джо поболтал ногами. — Вот я и живу, как хочу…
«Ты не хочешь так жить. Ты тоже хочешь полететь в космос. Или увидеть другие страны. Или прославиться. Или сняться в кино. Или играть в баскетбол. Но ты просто сопля, парень. Ты боишься».
— Как-как ты меня назвал?
«Зеленая липкая сопля».
— Ты! — Джо грохнул кулаком по горячей жести. — Выйди ко мне, посмотрим, кто сопля!
В доме напротив открылось окно. Выглянула пожилая женщина в переднике, в одной руке у нее был нож, а другую она вытирала о перекинутое через плечо полотенце:
— Джо? Что ты здесь делаешь?
Он впервые ее видел. Раньше здесь жили другие люди. Наверное, она узнала его имя у Пандема.
— Не твое дело, жирная задница!
Он перекатился назад, вскочил, пробежался, грохоча и поднимая слежавшуюся пыль, легко, как супергерой, прыгнул на соседнюю крышу — через щель шириной в два метра и высотой в четыре этажа. Нога соскользнула, Джо уперся в край крыши коленом, но колено соскользнуло тоже. Теперь он висел на краю, постепенно съезжая вниз, цепляясь ногтями за пыльную жесть. В животе сделалось холодно и как-то липко. Он знал, что Пандем не позволит ему упасть… А вдруг позволит?! Что за радость Пандему спасать Джо, который не ходит в школу и вообще не хочет строить этот долбаный плавучий город?!