Панчо Вилья

Лаврецкий Иосиф Ромуальдович

В 1924 году президентом республики стал Плутарко Кальес. Хотя его президентский период кончался в 1928 году, он продолжал властвовать вплоть до 1934 года.

Укреплению власти Кальеса в немалой степени способствовало убийство генерала Обрегона, совершенное в 1928 году агентом церковников. Смерть Обрегона превратила Кальеса в «верховного вождя революции» (этим официальным титулом он пользовался до тех пор, пока правительство находилось под его контролем).

Первые годы правления Кальеса ознаменовались некоторыми прогрессивными мероприятиями. Его правительство первым в Латинской Америке установило в 1924 году дипломатические отношения с Советским Союзом,

активизировало проведение аграрной реформы, ограничило влияние католической церкви, способствовало развитию местной промышленности.

Политика Кальеса укрепила позиции правящей группировки мексиканской буржуазии. Почувствовав себя более уверенным, Кальес и его единомышленники в конце 20-х годов круто повернули вправо; они пошли на сговор с представителями американских монополий, которые вновь стали хозяйничать в стране. Коммунистическая партия была загнана в подполье. В январе 1931 года были разорваны дипломатические отношения с Советским Союзом.

Разразившийся в это же время в капиталистических странах экономический кризис вызвал новое обострение классовых противоречий в Мексике. В стране участились забастовки и революционные выступления крестьян. В 1934 году президентом был избран Ласаро Карденас, представлявший радикальное крыло мексиканской буржуазии. Правительство Карденаса возобновило проведение аграрной реформы, национализировало железные дороги и нефтяную промышленность, находившиеся под контролем американских и других иностранных монополий. Карденас выслал из страны Кальеса, ставшего знаменосцем реакции (несколько лет спустя Кальес умер в США).

Мероприятия правительства Карденаса носили прогрессивный характер. Последующие президенты проводили более консервативную внутреннюю политику, хотя во внешней политике проявляли большую независимость, чем правительства других латиноамериканских республик. Дело в том, что даже самые консервативные правительства вынуждены были считаться с освободительными традициями мексиканского народа.

Много лет прошло с тех пор, как на кладбище Парраля прогремел траурный салют над могилой Панчо Вильи. Но память о степном центавре продолжает жить в народе по сей день. Панчо Вилья и его соратник Эмилиано Сапата остаются любимыми героями народа.

Поэтому официальная Мексика тоже сочла целесообразным изменить свое отношение к Панчо Вилье. На его родине и в его любимой Чйуауа ему поставили памятники.

Джон Рид рассказывает, что однажды Вилья поведал ему свою страстную мечту о будущем Мексики:

— Когда Мексика станет новой республикой, армия будет распущена. Всякая тирания держится на армии. Мы дадим солдатам работу. По всей республике мы учредим военные колонии из ветеранов революции. Государство даст им землю и, кроме того, создаст много крупных промышленных предприятий, чтобы им было где работать. Три дня в неделю они будут работать, и работать изо всех сил, потому что честный труд важнее всякой войны и только труд делает человека хорошим гражданином. Остальные три дня они будут сами учиться военному искусству, а также учить народ владеть оружием. И тогда, если наша родина окажется под угрозой вторжения неприятеля, нам достаточно будет позвонить из столицы по телефону во все концы страны, и весь народ, как один человек, бросив поля и фабрики, организованно, с оружием в руках выступит на защиту своих очагов и детей. Я мечтаю о том, чтобы дожить свою жизнь в одной из таких колоний, среди моих компаньерос, которых я люблю и которые претерпели вместе со мной столько лишений и страданий…

Благородная мечта Панчо Вильи о справедливом и свободном обществе

без угнетенных и угнетателей все еще не воплощена в жизнь на его родине. В Мексике до сих пор продолжается борьба бедных против богатых. И в Чиуауа, в Дюранго и в других областях страны, там, где некогда происходили жестокие схватки бойцов Северной дивизии с ее многочисленными противниками, в ранчо и асиендах крестьяне продолжают вспоминать имя своего легендарного вождя, его походы, сражения, его борьбу за свободу и справедливость.

В этих местах все еще можно услышать, как народные певцы распевают старые революционные корридос, в которых говорится о том, что Панчо Вилья вернется и вновь поведет своих храбрых дорадос на бой. И они победят, его мучачос, на этот раз навсегда…

СЛОВАРЬ ИСПАНСКИХ СЛОВ И МЕКСИКАНИЗМОВ

Агуакатэ— овощ, внешней формой напоминает баклажан.

Алиас— иначе говоря.

Алькальд— мэр, председатель муниципального совета.

Амиго, амигито— друг, дружок.

Асиенда— поместье.

Асу ль— голубой.

Атоле— напиток из молока и корицы.

Валиентес— храбрецы.

Вива! — да здравствует!

Вильисты— сторонники Панчо Вильи.

Гачупин— презрительная кличка испанских завоевателей в Мексике.

Гаучо— пастух (это слово употребляется в Аргентине, Уругвае и на юге Бразилии).

Гринго— дословно: «зеленый»; презрительная кличка американцев.

Гуарачес— сандалии, плетенные из сыромятной кожи.

Гуахолотэ— индейка.

Дефенса сосиаль— «социальная защита»; название отрядов по борьбе с революционным крестьянским движением.

Дон— господин, ставится перед именем.

Дорадос— дословно: «позолоченные»; название личной гвардии Вильи; бойцы ее носили позолоченные лампасы.

Инаугурация— церемония введения в должность президента республики.

Кабальеро— кавалер, рыцарь.

Каранкланы— презрительная кличка сторонников Венустиано Каррансы.

Касик— индейский вождь, в переносном смысле — помещик.

Каудильо— вождь.

Карамба! — черт возьми! (проклятье).

Койот— шакал.

Компадре —кум, приятель.

Компаньеро— товарищ.

Конкиста— завоевание.

Конкистадор— завоеватель.

Конституционалисты, — название сторонников Венустиано Каррансы.

Коррида— бой быков.

Корридо— народная баллада.