Память любви
Шрифт:
Адреналин.
Это напомнило ему скачку верхом без седла.
Опасность обостряла чувства, и Лусио наслаждался сухим ветром, обдувавшим лицо, жарким солнцем, легкостью, с какой его спортивная машина справлялась с поворотами.
Он уже почти забыл, что расстался с единственным любимым человеком.
Когда Лусио поднимался в свой номер в отеле, снова зазвонил телефон. Одной рукой открывая дверь, другой он достал мобильник, ожидая услышать злой, раздраженный голос Анабеллы. В глубине души он хотел, чтобы
Но звонила не Анабелла. Это был доктор Домингес, семейный врач Гальванов в Мендозе.
– Где вы были? – Из-за помех его голос был едва слышен.
Лусио нащупал выключатель на стене.
– Я был на совещании.
– Я звонил, оставлял сообщения…
Связь нарушилась, и до Лусио долетали лишь обрывки слов доктора:
– Опасность прошла… – Его голос исчез, но через несколько секунд появился вновь:
– Но возможен рецидив.
Опасность? Какая опасность?
Было очень плохо слышно. Лусио смог разобрать лишь несколько слов. Он закрыл дверь и прошел через комнату к окну, надеясь, что там прием будет лучше.
– Стивен, я не расслышал, что вы сказали. Можете повторить?
Но голос доктор Домингеса снова заглушили помехи. Лусио отдернул шторы, впуская в комнату солнечный свет.
– Я ничего не слышу, – сказал Лусио, стараясь успокоиться. – Повторите еще раз. Что случилось?
– Анабелла.
– Что с ней? – У него засосало под ложечкой от дурного предчувствия. Он вышел на балкон, чтобы лучше расслышать слова доктора. Но связь прервалась.
Что случилось с Анабеллой? Лусио ругнулся и стал набирать номер Домингеса, но телефон в его руке снова зазвонил.
За последние двадцать секунд у него в голове пронеслись самые ужасные предположения.
– Что случилось с Анабеллой? – прокричал в трубку Лусио.
– Думаю, у нее энцефалит, – выпалил доктор.
– Энцефалит?! – переспросил Лусио.
На линии снова было много помех. Что такое, черт возьми, этот энцефалит?
– Это редкая вирусная инфекция, о которой мало известно в Аргентине. Поэтому мы не смогли сразу поставить правильный диагноз. Ваша жена была тяжело больна, но сейчас она вне опасности.
– Вне опасности? Что с ней было?
Какое-то время доктор колебался, потом прочистил горло.
– Энцефалит может привести к летальному исходу.
– Что с ней было? – снова спросил Лусио с угрозой в голосе.
Доктор не ответил. Лусио закрыл глаза, чувствуя головокружение.
Никто ничего ему не сказал. Никто не позвонил.
Для семьи Анабеллы он всегда был посторонним.
Даже после свадьбы они с трудом выносили его, а когда стало известно, что Анабелла хочет развестись, сделали все возможное, чтобы они расстались.
Неудивительно, что их брак распался. Слишком много условностей встало на их пути.
–
– Боже мой! – воскликнул Лусио.
Пункция? Магнитно-резонансная томография?
Они сделали все эти процедуры, даже ни разу не позвонив ему?
– И когда же вы собирались сказать мне, что моя жена может умереть? Когда она была бы уже в коме? Или когда пора было готовиться к похоронам?
– Она уже вышла из комы.
Лусио почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Она была в коме?
– Я был вынужден провоцировать кому. – Голос доктора звучал спокойно, рассудительно, как будто это было для него детской игрой. – Но все обошлось, кома сделала то, на что мы рассчитывали.
Воспаление прошло, мы надеемся на полное выздоровление.
– Вы провоцировали кому? – Лусио начинал терять терпение. Они погрузили ее в кому – глубокий сон, от которого она могла не проснуться. И никто, никто даже не дал ему с ней попрощаться.
Как они могли так поступить? Как могли вычеркнуть его из ее жизни?
Он почувствовал ярость, ненависть и бессилие.
Он не любил быть бессильным. Он не мог смириться с бессилием. Бессилие было уделом тех, кто боялся действовать.
Он не боялся действий. Но у него были связаны руки.
– Это был единственный шанс прекратить припадки. Они могли довести ее до крайности.
Лусио закрыл глаза. Он не мог представить себе Анабеллу на пороге смерти. Она была единственно важным для него человеком в жизни. Он любил ее, как не любил никого. И он не мог даже подумать, что может потерять ее. Навсегда.
– Но вы спасли ее?
– Да. – В голосе доктора слышалось облегчение. – Мы спасли ее. Сейчас она вне опасности.
– Тогда зачем вы звоните мне?
Лусио больше не скрывал огорчения и боли. Он с самого начала был им чужим, таким он и остался.
Для семьи Аны он навсегда останется гаучо. Крестьянин. Индеец.
– Мне прислать цветы? Привезти лекарства? Что я должен делать?
– Помочь ей восстановить память.
Лусио напрягся. Минуту он пытался осознать услышанное.
– Вы же сказали, что она выздоровела.
– Выздоравливает, – поправил его доктор. – Физически она здорова, но ее разум… – он запнулся, осторожно подбирая слова, – ее сознание изменилось…
– И давно?
– Прошло уже три недели.
Боже мой! Лусио принялся тереть виски, его голова раскалывалась. Ему нужно поспать. Ему нужно прийти в себя.
– Она серьезно больна уже три недели?
– Четыре, если быть точным. С тех пор, как она вернулась из Китая. Но первую неделю все думали, что это грипп. У нее были головные боли, тошнота, все как обычно.