Память Древних
Шрифт:
— И все они где-то хранятся, верно? — чародейка оперлась на локоть и нависла над мужчиной.
Её намеки были очевидны, и Жал запрокинул голову.
— Ты хочешь, чтобы я убил себя сам?
— Неужели выкрасть один контракт невыполнимо для тебя?
— Данан, — протянул Жал, — это слишком очевидно. Я на провокации не ведусь. Особенно такие.
— А что если мне в самом деле нужен тот контракт, который Гадюки заключили с Молдвиннами?
— Зачем? — оглянулся он на неё.
— Это будет доказательством, что Диармайд не узурпирует трон.
Жал разочаровал её трезвостью:
— В моем контракте не было ни слова ни про Молдвиннов, ни про Драммонда. Запрос — я напомню тебе — отправил некто Продий Девирн, и по запросу я должен был убить только Редгара Тыщу Битв со всеми прихвостнями.
Данан, развернувшись рывком, уселась сверху, заставляя Тальвеса смотреть себе в лицо. Правда, мужской взгляд по началу пару раз сполз на грудь, но потом эльф взял себя в руки.
— И все-таки это заткнет всех, кто будет не согласен с тем, что Диармайд…
Жал вздохнул: Неумолимый, он ведь привел её сюда отнюдь не для этих разговоров!
— Слушай, Данан! Если Дей в самом деле кузен прошлого короля, любое несогласие с ним будет считаться изменой — то есть поводом для устранения. Или дело в том, что это не Дей, а я тебе надоел, и ты не знаешь, как выставить меня вон поделикатней?
Данан остолбенела:
— Тальвес…
— Или боишься, что вы пылу сражения я все-таки выполню свою часть контракта, напав на тебя со спины?
— Тальв…
— Или же просто считаешь меня дураком, приводя в пример какие-то идиотские доводы про законность правления Диармайда? Какое тебе вообще до этого дело? Разве Темный архонт не мучает так, что кроме него ты ни о чем не можешь думать?
— Так я ни о чем другом и не думаю, — уставилась чародейка на эльфа.
— А может, — продолжил эльф, не слушая ответы женщины, — ты считаешь меня трусом? И просто хочешь, чтобы я сбежал? Даешь последний шанс — удрать, пока есть возможность? — Жал оттолкнулся рукой от пола и выровнялся сидя, так что его обнаженная грудь коснулась груди чародейки. Но эльфа это не волновало. Он поднял лицо женщины за подбородок, заставляя смотреть прямо. И, к его внутреннему довольству, чародейка не отводила глаза. — В чем дело, Данан?
Она колебалась, молча, словно ожидая, что Жал сам прочтет в её лице что-нибудь, что поможет им обоим. И эльф не подвел. Он обхватил голову женщину руками и спросил:
— Ты рассказала не все, верно? Тальвада поделилась чем-то еще?
Данан качнула головой:
— Не то, чтобы поделилась. Просто в беседе мы поняли кое-что важное. Я не стала говорить при остальных. Борво может испугаться, а Дей и вовсе впадет в истерику.
— Говори, — приказал Тальвес, прерывая поток невнятных оправданий.
Данан рассказала — об опасности со стороны самих Смотрителей Пустоты. Жал, слушая, не выглядел удивленным. Скорее, заинтересованным и… хитрым.
— Эти выводы напрашивались сами собой после подземелий. Особенно, когда ты одела ордовирный браслет. Но сейчас
— Я бы хотела рыдать на твоей груди, Тальвес, — тихо призналась она. — Снова. И снова, — не постеснялась она собственной слабости, — из жалости к себе.
— Я здесь, как и моя грудь, — с готовностью предложил эльф, пропустив пальцы сквозь женские волосы.
Данан качнула головой:
— Я не остановлюсь, так что лучше не начинать. — Чародейка, шмыгнув, подняла взгляд на мужчину. — Мы можем остаться здесь подольше?
— Мы могли бы переждать здесь всю Пагубу, попроси ты об этом, — ответил Жал и, увлекаясь лаской, закрыл от удовольствия глаза.
* * *
Они вернулись из святилища намного позже, чем все ждали. Стенн и Борво тут же взялись подкалывать: ого-го, сколько времени! А его меч не треснул от такой длительной полировки? И точильный камень Данан не стерся? Или она припасла какое-нибудь чудотворное зелье большое мужицкой силищи для таких случаев?
Для Тальвеса эти шутки были затерты до дыр. Для Данан — не очень-то и смешные. Но заразительный хохот товарищей и Тальвады передавался и остальным, так что настрой за ужином установился почти дружеский. Даже Фирин усмехнулся — коротко, будто бы ненароком, будто бы сам не понял как, и вообще не он. Хольфстенн оценил и это:
— О, и ты, наконец? Я вот чего подумал! Было же в корне неверно обзывать Диармайда евнухом! Неудачник — да, — авторитетно качнул головой гном. — Простофиля — еще бы! Но не евнух точно. Потому что кто у нас действительно на девчонок даже не глядит, это Недотрога.
Фирин покосился на Хольфстенна со скепсисом.
— Мне просто нет до них дела, — философски объяснил он.
— Так о том и речь! — всплеснул гном руками.
Пока остальные принялись живо обсуждать частную жизнь бедолаги Фирина, Жал склонился к Стенну и просил:
— Ты можешь объяснить, почему тебя в любых вопросах прежде всего и больше всего абсолютно всегда волнует только, кто с кем спит?
— А о чем еще о них или с ними говорить? — недовольным шепотом ответил Стенн, вытаращив глаза. — Про магию лучше не заикаться, — принялся он загибать пальцы, — одна будет умничать, другой нервничать, а Дей прожжет Данан взглядом дырку в голове. Про торговлю тоже — тут в ней ни один не разбирается. Кроме тебя, может быть. Про архонта — Вечный упаси! Мы и так только про него и говорим! И вообще все закончится всеобщим рыданием. Про Редгара — все закончится скандалом. А про вас с Данан очень даже ничего. Хотя бы есть шанс, что Дей, наконец, увидит, каким олухом выглядит со стороны.