PAMF
Шрифт:
– Не спеши, – сказал он, не желая слышать плохие прогнозы.
– Дай договорить. После того как я умру, не продавай мой дом.
– Хорошо, – согласился Арсений.
– Ты не дослушал. Снеси его и залей всё бетоном.
– Зачем? – с недоумением спросил Арсений.
– Это моя последняя воля. В этом доме слишком много воспоминаний, и некоторые из них лучше оставить в прошлом.
– Странная у тебя воля, – заметил
– Вот доживёшь до моих лет и будешь меня судить, говорить своим детям, что делать после смерти. А пока выполняй мою просьбу молча и без нареканий.
– Хорошо, если ты этого хочешь, – сказал он, но в его голосе чувствовалось сомнение.
– Жаль, что на правнуков не посмотрю, – грустно произнёс дед, хрипя. Арсений почувствовал, как внутри у него сжалось сердце.
Слова деда заставили его задуматься о прошедшем времени: шесть лет борьбы, без отдыха и остановок, чтобы перевести дух. Он вспомнил бессонные ночи, каждый день, посвящённый работе. Вспомнил, как отказался от личной жизни ради карьеры, как пожертвовал отношениями с близкими ради успеха и достижений. Всегда шёл вперёд, ни разу не оглянувшись назад, чтобы увидеть, что оставил за собой – друзей, семью, моменты, которые уже никогда не вернуть.
– Ты так говоришь, будто они вот-вот появятся, – подметил Арсений, чувствуя горечь.
– Может, и появятся. Ты же ничего мне не говорил, уехал с концами, – сказал дед, глядя на своего внука.
– Работа, – ответил Арсений.
– Не работа, а исполнение амбиций отца. Он у тебя был оболтусом и ничего более, – произнёс дед с презрением.
– Я просил тебя при мне так про него не говорить. Я не знаю, что у вас произошло, но для меня он был и остаётся великим человеком, – сказал Арсений, противясь деду.
– Он даже мёртвый забрал у меня внука. Даже после смерти сделал мне наперекор, – дед сделал долгую паузу. – Впрочем, и я не подарок. Поэтому прости, если что-то сделал не так.
– Тебе не за что извиняться. Это я просто уехал, оборвав все связи. Не только с тобой, я это сделал со всеми, – сказал Арсений, его глаза опустились вниз, и он вздохнул.
– Скорее всего, это наша последняя встреча, – произнёс дед, глядя в окно, за которым виднелись голые ветви деревьев, слегка покачивающиеся под порывами холодного ветра. Пейзаж за окном казался холодным и безнадёжным, как будто сама природа отражала чувства, переполнявшие деда.
– Куда-то уходить собрался? – шутливо спросил Арсений, пытаясь разрядить обстановку.
– Умеешь ты испортить драматический момент, – с грубостью в голосе ответил дед. – Хочу тебе сказать напоследок: не всё выглядит так, как кажется на первый взгляд. Запомни это.
– Понял, – кивнул Арсений.
– А теперь можешь идти. Хочу побыть наедине в эти последние дни, – добавил дед.
– Я всегда знал, что ты драматизируешь, но по прогнозам врачей, ты не то чтобы больше пары дней протянешь, ты спокойно можешь выздороветь, – сказал Арсений, надеясь на
– Ты как всегда… Ой, всё, давай, иди, – сказал дед, едва сдерживая улыбку.
Арсений попрощался и вышел из палаты, чувствуя, как внутри него смешались тревога и надежда. Закрыв дверь палаты, Арсений облокотился на холодную стену коридора. Он вдруг почувствовал, как напряжение наваливается на плечи, как груз того, что предстоит сделать, становится невыносимым. Крис и Бил уже ждали его, но он не мог сразу двинуться к ним. «Не всё выглядит так, как кажется на первый взгляд», – слова деда ещё отдавались эхом в голове, и Арсений пытался найти в них какой-то скрытый смысл.
Идя по коридору, Арсений случайно столкнулся с мужчиной. Он остановился и сказал:
– Извините.
Мужчина не ответил сразу. Вместо этого он просто взглянул на Арсения, но этот взгляд был настолько пронзительным, что у Арсения на мгновение замерло сердце. Этот взгляд пробил его насквозь, будто прощупывая каждую мысль, каждое скрытое сомнение.
Резкая боль пронзила виски, и Арсений почувствовал, как всё внутри напряглось, как будто кто-то невидимый сжимал его голову в железном тиске.
Он невольно поморщился, и в этот момент, краем глаза, заметил нечто, что сразу привлекло его внимание. На пальце мужчины сверкал фиолетовый камень, вкрапленный в кольцо. Арсений поспешил отвести глаза и, чувствуя, как его дыхание сбивается, быстро шагнул вперёд, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, которое не отпускало его.
Скривив губы, он ускорил шаг и исчез в конце коридора, ощущая, как напряжение постепенно спадает, но не уходя совсем.
На ресепшене его уже ждали помощники.
– Как он? – спросила Крис, её голос звучал с заботой, а брови были слегка нахмурены, выражая тревогу. Она склонилась немного вперёд, словно пытаясь уловить каждое слово Арсения.
– Он как всегда в своём репертуаре. Голливуд по нему плачет, – ответил Арсений с лёгкой улыбкой, стараясь немного разрядить серьёзную обстановку. – Поехали куда-нибудь поедим.
– Поехали, – согласился Билл, и они направились к выходу.
Они вышли из больницы, сели в машину и направились в ближайший ресторан. Приехав, они заняли свободный столик и сделали заказ.
С тобой всё в порядке? – обеспокоенно спросила Кристина, заметив, что Арсений выглядит бледным.
– В порядке, – он потёр виски, все еще чувсвтая слабую боль, едва подавляя раздражение, словно любой вопрос о его самочувствии был напоминанием о том, что чувства неуместны. – Не надо за меня беспокоиться. Лучше скажи, что насчёт исков?
– Могу сказать сразу: дело затянется.
– Псы… – со злобой произнёс Арсений, чувствуя, как гнев нарастает внутри. Мысли о несправедливости происходящего разъедали его. Он вспомнил все бессонные ночи, когда работал без отдыха , все жертвы, включая отказ от личной жизни, и упорную работу, чтобы дать людям больше возможностей. И теперь всё это оказалось под угрозой из-за ложных обвинений, которые подрывали репутацию компании.