Паломник
Шрифт:
Все действовали, в едином порыве, стараясь справиться с общим врагом. Но враг был силен и не намерен сдаваться.
Найл еще раз полоснул жнецом, вслед за ним выстрелил Вайг, потом Мирдо, затем и лекарь Симеон подключился. Подрывники, Баркун и Варкинс, понимая, что их обычными средствами тут не справиться, тоже взялись за жнецы и, сражались, подобно остальным. Гужевые тоже не стояли, как истуканы – им не требовалось дополнительных приказов, и они рванули вправо, оттаскивая повозки с места боевых действий: и чтобы не пострадать от гигантского песчаного червя, и чтобы не мешать воинам.
Посланнику Богини еще никогда не доводилось видеть, чтобы оторванные части какого-то существа продолжали самостоятельную жизнь, причем сражались не хуже, чем когда составляли единый организм.
Правда, кусочки не могли нависать над отрядом, только нападать на отдельных воинов, как-то странно прыгая по земле, что они и делали. Девушки рубили их мечами, поняв, что эту тварь нужно раскромсать на мелкие составляющие – иначе куски все равно не оставят отряд в покое.
Жуки пытались парализовать их, выпуская газы, правда, тут следовало действовать осторожно, чтобы газ не навредил людям и паукам, так что жуки взяли на себя заднюю (или переднюю?) часть чудовища – ту, что последней вылезла из песка и так пока и оставалась на некотором удалении от основного состава путешественников.
Пауки решили действовать доступным им способом – и тут же принялись выпускать липкие тенета, в которых запутались куски песчаного червя.
Пожалуй, это оказалось самым действенным средством. Опутанные тенетами куски тут же теряли сопротивляемость и прекращали сражаться. Найл и его товарищи сжигали мелкие кусочки жнецами, Посланник Богини подбадривал всех сражающихся. Пот лился с людей ручьями: солнце уже достигло своей высшей точки над горизонтом и палило нещадно, битва подходила к концу, участники отряда устали, но понимали, что нужно уничтожить или нейтрализовать все куски гадины, чтобы из оставшегося кусочка в дальнейшем не выросло новое чудовище.
Наконец все было закончено. Ничто больше не барахталось в песке. И Посланник Богини, и пауки с жуками прощупали местность, посылая импульсы во все стороны: вокруг не шевелилось ничто инородное.
Никакая другая пустынная тварь не таилась в радиусе действия импульсов. Неужели все?
Битва с гигантским песчаным червем в самом деле закончилась. Посланник Богини обошел поле боя, рассматривая спутанные липкими тенетами куски. Какая мерзость.
Даже от мертвого червя исходили злоба и ненависть. Ему не понравилось, что кто-то посмел вторгнуться в его владения, даже просто их пересечь.
Симеон тем временем обрабатывал раны и ушибы.
Отряд потерял четырех гужевых, одну девушку-охранницу (это была самая значительная потеря), на которую упал тяжелый кусок твари, еще одной отдавило ногу, третьей кусок свалился на плечо и оно распухало на глазах.
Куски, падавшие на спины паукам и жукам, особого вреда не принесли: для них они не казались такими тяжелыми, как для людей. Правда, двум паукам отдавило лапы и они заметно хромали.
Найл жестом показал стоявшим в удалении гужевым, что они могут приблизиться. Мужики подтащили повозки.
Одну, разбитую, им придется бросить – и чинить
Оставшаяся в живых четверка (сломанной повозки) повезет исправную. Вот только нужно подумать, что из запасов бросить.
Этот вопрос решился сам собой.
Все участники битвы страшно хотели пить. Найл разрешил выпить двойную норму – бойцы заслужили это.
Так что теперь несколько бурдюков, в которых они везли воду, можно сложить и сохранить до тех пор, пока они не доберутся до какого-нибудь источника, в котором смогут пополнить запасы воды.
Но надо бы и подкрепиться. Найл велел всем людям съесть немного сушеных фруктов.
Солнце палило нещадно. Посланник Богини бросил взгляд на золотой диск, нависший над пустыней и обдававший ее своим жаром. Может, сделать привал и дать людям отдохнуть? Нет, после схватки они все равно не смогут заснуть. Сейчас все возбуждены, надо двигаться вперед. Может, они тогда быстрее достигнут той рощи, которая виднеется вдали. А в ней уже и передохнут.
Найл подошел к Симеону и посмотрел на пострадавших девушек. Погибшую подруги уже закопали в песке и опустились на колени вокруг бугорка, бормоча молитвы Великой Богине Дельты. Гужевые мужики чуть в стороне хоронили своих. Но повелителю города следовало думать о живых: мертвых все равно не вернешь.
– Ты сможешь идти? – посмотрел Найл на ту, которая совсем недавно пыталась с ним кокетничать.
В ее глазах теперь стояли слезы, она не бросала взгляды украдкой на Посланника Богини, а посмотрела ему прямо в глаза:
– Боюсь, что нет. Я… я… И девушка разрыдалась.
Найл опустил взор на ее распухшую и уже синеющую ногу, затем встретился взглядом с Симеоном. Тот неопределенно пожал плечами, явно не желая ничего говорить при пострадавшей охраннице.
Посланник Богини не мог бросить ее умирать посреди пустыни. Посадить ее на повозку? Но они и так перегружены. Попросить Дравига, чтобы кто-то из пауков повез девушку на спине?
Это, конечно, решение вопроса. Можно попросить и насчет второй девушки с опухшим плечом. С болью-то идти все равно тяжело, хоть и не нога у нее пострадала. А расплатиться за эту услугу есть чем.
Пауки очень любят человеческое мясо, а девушкам и гужевым не надо знать, что только что похороненные ими товарищи станут пищей для пауков.
Отряд уйдет вперед, а пауки быстро вернутся назад – с их скоростью передвижения это ничего не стоит сделать. Живых людей Найл отдал бы только в крайнем случае, как ему пришлось сделать во время одного из походов, тоже кстати из-за девушек-охранниц.
Теперь он не жертвовал никем – пятеро людей были уже мертвы.
Найл послал мысленный импульс Дравигу.
– Да, я как раз хотел тебя спросить, почему ты разрешил им устроить это закапывание в песок? Чтобы зажарить тела?
– Они ваши. Только, пожалуйста, не сейчас. Когда мы отойдем.
Дравиг все понял и согласился нести пострадавших девушек. Не сам, конечно, для этого имелись более молодые пауки.
– Спасибо, Дравиг, – поблагодарил Найл.
– У нас общие цели, Посланник Богини. И ведь ты согласился помочь нашим сородичам.