Палоа
Шрифт:
– Как лузеров, говоришь? – У входа нарисовался Рикки, вождь Викингов. – А я думал, лузер это тот, кто валяется в луже крови с оттяпанными лапками. Кто не помнит, как ставится защита от огненной секиры.
– И прет напролом как обкуренный лось, – добавил Леший-1.
Кристи присел в боевой стойке, рука потянула из-за спины меч. Энергетический клинок с чавканьем вошел в тело Рикки, как в мармелад, и развалил его от макушки до яиц. Леший заблеял и бросился наутек, оглядываясь и спотыкаясь…
– Вас кто звал-то? –
– Точно не ты, абориген. С тобой мы уже пообщались. Пойдем, Ани?
– Что ты сказал? – Шаман поднялся со скамьи. – Чо ты сказал, повтори?
– Он не абориген, Рикки. Не путай, – поправил Леший. – Он Лоони.
– Ах ты, гад!..
Кристи рванулся и перехватил друга на полпути.
– Тормозни! Да пошли они… Остынь, серьезно… – Шаман был худой, но жилистый, Кристи удерживал его с трудом. Высоченные Викинги насмешливо наблюдали за ними.
Шаман подергался и затих.
Ани захлопнула планшет, бросила в салатовый рюкзачок. Не простившись, выскользнула из беседки и пошла по дорожке между Рикки и его приятелем.
Лютня стихла. Серебряный обруч блеснул последний раз и пропал в ажурной зелени сада. Белый единорог проводил его взглядом и поник благородной головой…
– Фак! Как же они меня достали. С самого утра. – Шаман упал на скамью, достал свои вонючие сигареты. Волосы на его макушке торчали, как перья нахохлившийся галки.
– Да уж… Но ты тоже кадр, – сказал Кристи устало. – Нафига было врать, что мы их раздолбали? Теперь она подумает, что мы не только лузеры, но и трепачи.
– Пусть себе думает. Нам-то что, ну? – Шаман выпустил длинную струю дыма и подозрительно глянул на Криса. – Хей, а ты не запал на нее, случайно?
– Я? Ты что, с дуба рухнул. – Кристи поправил лямки рюкзака. – Пошли уже по домам, жрать охота.
Он вышел из беседки и двинулся к воротам. Трепачи и лузеры, сказал он себе с горечью. Я-то уж точно лузер. Самый лузерный лузер из всех, кого встречал в жизни. Характер не победительский… Сказано в точку, чего уж тут. В самое яблочко.
Два цилиндра
Под навесом бара «Два цилиндра» стоял сумрак. Земляной пол был обильно сбрызнут водой, ветерок от вентилятора покачивал свисавшие с потолка хромированные запчасти. За угловым столиком два бородатых байкера вяло обсуждали проблему со сцеплением. В колонках негромко скрежетала «Металлика». В подсобке напевал что-то фальшивое повар-разнорабочий Флорин.
За барной стойкой Тим Ливенбрук, огромный, как кашалот, что-то считал, сдвинув очки к кончику носа. Из-под кожаной жилетки выпирало мощное голое пузо.
– Привет, балерина, – поздоровался Эльф-бабочка.
– Здорово, бродяга. – Тим вежливо хохотнул, отчего его живот заколыхался. Татуированная от пальцев до плеча лапа протянулась через стойку. – Что-то ты рано сегодня.
– Посижу немного, подожду кое-кого. –
– Сиди, не мешаешь. – Тим бережным движением снял очки. – Холодненького?
Эльф подумал.
– Можно. И себе тоже, потому как есть повод.
– Ну? – Бармен задрал мохнатые брови. – Давай, колись.
– Получил письмо от Бэдри Баллокса.
– Хм. Он вроде в отпуск уехал, нет? Куда-то в Будапешт.
– В Прагу. И там женится. – Эльф поймал скользнувшую по стойке мокрую бутылку «Туборга».
– Иди ты, – удивился Тим, открывая вторую бутылку.
– Нашел в интернете родственную душу. С глазами встревоженной лани.
– Лани, о-хо! – Брюхо бармена опять всколыхнулось. – Так и теряем лучших людей… Ладно, за перебежчика.
Они чокнулись бутылками и отпили по глотку. Пиво было холодным и колючим.
В бар вошли двое светловолосых ребят и с ними хорошенькая девушка. Они огляделись, осторожно обогнули байкеров, заняли столик возле плетеной изгороди. Парень с пушком на подбородке подошел к стойке, спросил три колы. Тим залез в холодильник, с грохотом выставил запотевшие бутылки.
– Что еще пишет Бейсик? – спросил он, когда парень забрал напитки. – Как там Прага, стоит?
– Особо не распространяется. У него сейчас одно на уме. – Эльф вспомнил длинное послание Бэдри Баллокса. Половину письма занимал рассказ о семейном походе на «Риголетто» с невестой и будущей тещей. – Просил вот подменить его в боевом строю, пока он не вернется.
– Хех. А ты что?
– А что я… Извинился.
– Правильно, не поддавайся, – одобрил бармен. – Намучаешься с этими охламонами – один засопливит, другой коленку расшибет. Отвечай за них. – Тим покивал каким-то своим воспоминаниям, затем спросил:
– И что Бейсик, давит на жалость?
– Бьет изо всех орудий, – невесело сказал Эльф. – Включая оранжевую карту.
– Карту? А что с ней?
– Да так…
– Эге. – Бармен отставил бутылку. – У тебя что, не срастается?
Эльф неопределенно махнул рукой. Не хочу об этом говорить. Хватит. Noi. Тим нацепил очки, внимательно посмотрел.
– Тогда, может, это… согласиться? Это же не навсегда, перетрешься пару-тройку месяцев как-нибудь.
Эльф-бабочка сделал тягучий глоток, вытер губы тыльной стороной ладони.
– Расскажу тебе одну историю, Тим.
– Давай.
– Знал я когда-то одного чувака…
– Погоди, сейчас. – Бармен что-то черкнул в толстой тетради, убрал ее под стойку. Глотнул пива, рыгнул, прикрыв бородатый рот. – Ага, слушаю. Люблю, когда ты байки травишь, хо-хо.
– Это не байка, это быль. Знал я когда-то одного перца по имени Абдул Фромм. Он был очень ответственным человеком. Настолько, что если бы проводился конкурс на звание «Мистер Ответственность», знаешь, какое место он занял?