Палм-бич

Бут Пат

– Если уж на то пошло, то я вообще бы не пил его, ни с апельсиновым соком, ни без, – чопорно сообщил Питер Дьюк и с кислым самодовольством оттопырил губу. – От этой испанской мочи потом бывает самое мерзкое похмелье. Следующий день можно считать пропавшим. Я бы предпочел «Кровавую Мэри», Лайза.

Его замечание говорило о многом. В доме Дьюков шампанское всегда было французским, неизменно из сортов винограда одного периода – на настоящий момент 1971 и 1973 годов – и самых лучших марок: «Крюг», «Луи Редерер», «Боллинжер». Бутылка испанского «Кордорниу», поданная на поздний завтрак в воскресенье

в клубе «Поло и кантри» в Палм-Бич, для винных погребов Дьюка значила бы то же самое, что таракан в баночке с кремом для лица.

Цель Питера Дьюка заключалась не только в том, чтобы утвердиться в роли знатока. Он подразумевал, что Бобби Стэнсфилд не только простой обыватель, но к тому же и нищий. Стэнсфилду не по средствам избегать тяжелых похмелий. Он готов пить дерьмо и забивать вкус этого дерьма апельсиновым соком. Этот тонкий намек был всеми хорошо понят. Дьюки могли купить Стэнсфилдов в любое время дня и ночи.

Бобби принял это к сведению. Тем не менее, политиков такого калибра нельзя достать теми дротиками, которые бросал Питер Дьюк.

– Вероятно, Питер, тебе необходимо быть в форме завтра утром.

Безобидное, на первый взгляд, замечание Бобби Стэнсфилда было столь же невинно, как чикагский политикан, подсчитывающий долларовые банкноты в прокуренной комнате.

Лицо Питера Дьюка покраснело, когда до него дошел смысл издевки. В последние дни утро у него начинаюсь поздно, и перед ним возникала проблема, чем заполнить пару часов перед тем, как подходил срок, когда прилично начинать надираться снова. Имело пределы и время, уходящие на телефонный разговор с брокером по поводу произошедших накануне подвижек на рынке, в результате которых Дьюк становился на несколько миллионов богаче или беднее.

Джо Энн подлила масла в огонь, открыто рассмеявшись.

– Видишь ли, Бобби. Любое утро бедного Питера можно считать пропащим. Думаю, здесь дело не в качестве тех напитков, которые он употребляет, а в их количестве;

Лайза сдержала смех. Она уже знала цену Питеру Дьюку. Он представлял собой ленивую и надутую бездарь, наиболее значительным достижением которой было появление на свет Божий. У него были лишь деньги.

Реакция Питера превзошла все ожидания. Сначала совершенно переменился цвет его лица. На скулах появились двойные красные пятна, похожие на пятна крови самурая, сделавшего себе харакири. Затем, швырнув смятую льняную салфетку на стол перед собой, он внезапно поднялся, и от резкого движения загремели фарфор и приборы.

– Послушай ты, драная корова. Не смей больше так со мной разговаривать. Особенно перед этой своей любовницей из спортзала и каким-то потрепанным политиканствующим позером.

Говорил Питер не самым громким голосом, однако на расстоянии в двадцать футов все, у кого уши не были заложены ватой, услышали его речь. Засим Питер удалился с поля боя. Повернувшись спиной к удивленной троице, он прошествовал из переполненного посетителями ресторана, не удостоив внимания двух-трех приятелей, которые пытались заговорить с ним над ходу.

На некоторое время шум голосов стих. Но ненадолго.

Завсегдатаям Поло-клуба были не в диковинку подобные сцены.

Много принял? Застукал кого-то с женой? Кокаиновый заскок? Да что угодно. Через несколько секунд они

вновь сосредоточили внимание на своих делах.

– Извините. Не знаю, что это на Питера напало в последнее время. Он стал чертовски развинченным.

– Козел он, – просто сказал Бобби, и Лайза была более чем склонна согласиться с ним.

В качестве жеста солидарности все они заказали шампанского с апельсиновым соком.

– Итак, Лайза, закажем что-нибудь для тебя поесть. Все эти твои тренировки сжигают массу калорий.

Бобби Стэнсфилд встал и подвинул Лайзе кресло. Джо Энн пришлось усаживаться самой, и впервые на ее лице отразилось неудовольствие. «Эй, погоди-ка, – казалось, было написано на нем. – Эта провинциалочка – мое творение. Смотри, но руками не трогай и не забывай, что главная здесь я».

Бобби и Лайза совсем не замечали ее неудовольствия, и оба уже находились в таком состоянии, что, заметь они это, им было бы все равно. Что касается Лайзы, то она от Бобби ничего не требовала, и любое его действие ее вполне устраивало. Однако сам Бобби не привык к пассивности. С того момента, как он впервые увидел эту прекрасную девушку, в нем проснулись все его самые могучие инстинкты охотника. Конечно же, у него был большой опыт по части соблазнения, однако Бобби не ЗНАЛ, насколько искушенной является Лайза. Поэтому он отпустил тормоза и взял на вооружение все свое стэнсфилдовское очарование, даже не подозревая, насколько избыточны в данном случае были его усилия.

Для него были очевидны несколько истин. Во-первых, с социальной точки зрения, Лайза очутилась не в своей весовой категории. Об этом свидетельствовал ее наряд, и это подтверждали ее манеры. Но в то же время она вела себя вполне непринужденно. Может быть, временами не совсем уверенно, но, во всяком случае, не ретировалась от окружавших ее тяжеловесов. К тому же, Лайза, без сомнения, обладала некой стихийной силой, что создавало вокруг нее определенную ауру. Эта девушка не испугается ни людей, ни условностей, ни самой жизни. Такие всегда привлекали Бобби. Большинство политиков в душе авантюристы.

Стоя в очереди возле роскошного буфета, накрытого на огромном Т-образном столе, Бобби покровительственно вел Лайзу через светское минное поле.

– Главное – провести несколько разведок. Начни, наверно, с холодного овощного супа, а затем переход к моллюскам. Эти крабы просто восхитительны. Некоторые просто наваливают их себе на тарелку; а венчают блюдо ростбифа с яблочным пирожком.

В Джо Энн, находившейся за его спиной, нарастало раздражение. Она уже потеряла сегодня мужа. А теперь складывалось впечатление, что она теряет и одну из самых очаровательных девушек, которых ей приходилось встречать.

Пришло время немного напомнить о своих полномочиях и щелкнуть кнутом на арене. Джо Энн оглянулась в поисках подходящего субъекта.

Мимо спешил маленький человечек, несколько напоминающий школьного учителя. Джо Энн, словно змея моментально обвила его единственную руку.

– Джон, как я рада видеть вас. Должна вас представить моей новой находке. Лайза, это лорд Каудрей. Он является членом совета управляющих и состоит везде, где только можно состоять. Ты, наверно, слышала о Каудрей-парке в Англии? Это поистине Мекка любителей поло.