Палм-бич
Шрифт:
Лайза была не против. Именно об этом она молилась, мечтала, и вот теперь фея-крестная из сказки взмахнула волшебной палочкой и пообещала рай. И она понравилась Лайзе. Они станут подругами. Добрыми подругами, Как было бы приятно маме, как бы она гордилась этим.
Джо Энн заметила, что выражение лица Лайзы вдруг стало задумчивым, отрешенным, увидела, как его коснулось болезненное воспоминание.
– Конечно, они вовсе и не такие плохие, – пошутила она, прекрасно осознавая, что промелькнувшую боль Лайзе причинили совсем не ее пренебрежительные отзывы о соседях по Палм-Бич.
– Нет. Нет. Конечно же, нет. Я с удовольствием приму любую, – сказала Лайза, отгоняя от себя печальные мысли. – Пошли, Джо
Джо Энн улыбнулась и облизнула и так влажные губы.
– Разумеется, из конфет и пирожных, – солгала она, – как и все хорошие маленькие девочки.
Растянутая на «Наутилусе», предназначенном для развития четырехглавых мышц, Джо Энн, как оказалось, состояла главным образом из прекрасно сформированных, разве что чуточку вялых, мускулов, связок, сухожилий и костей. Благодаря аэробике она была крепкой, благодаря массажу – гладкой и гибкой, однако сил у нее было недостаточно.
– Не беда. Вовсе не беда, – заявила Лайза. – Через две недельки ты будешь толкать семь, а то и восемь гирь на этом тренажере.
Лайза не спеша провела ее по всей цепочке – демонстрируя упражнения, добиваясь того, чтобы Джо Энн поняла, как выполнять каждое упражнение правильно. Это было крайне важно. Дурные привычки подкрадываются незаметно, и как только человек начинает халтурить, не правильно нагружать мускулы, то вся тщательно продуманная программа распадается, а благотворное ее действие теряется.
К концу курса Джо Энн поняла, что попалась, и не в одну ловушку. Наконец-то она почувствовала мускулы, о существовании которых и не подозревала. Ей предстояло полное познание тайн своего тела. Улучшится ее физическое, а вместе с ним и духовное состояние. Возбуждение, испытываемое Джо Энн, имело также особую причину. Лайза была проводником, гидом, и ее чуть ли не маниакальное внимание к мелочам впечатляло не меньше, чем поразительное физическое развитие, притягивало столь же сильно, как и прохлада крепких рук. К тому же Лайза обладала потрясающим чувством юмора. Сияющая, как пуговица, острая, как нож, свежая, как маргаритка; самые банальные сравнения часто оказываются самыми верными. Ради такого сочетания Джо Энн была готова отдать все на свете.
Стоя под душем, она чувствовала, как все внутри у нее поет, и даже промурлыкала пару музыкальных фраз из жуткой «Привет, Долли», к которой неизменно обращались руководители оркестров в Палм-Бич. Показалось ли ей, или же и вправду вот тут на руке появился бугорок нового мускула? Зеркало подтверждало это открытие, но ведь зеркало же вчера убеждало ее и в том, что вся она посерела. Зеркалам, как и мужчинам, доверять нельзя. Джо Энн вытерлась и быстро оделась. Выйдя из душевой, она увидела, что Лайза готовит музыкальные записи к первым занятиям по аэробике на этот день, низко склонившись над магнитофоном. Джо Энн положила руку на крепкую, как камень, ягодицу Лайзы.
– Лайза Старр, хочешь пообедать со мной? – спросила она.
Лайза повернулась с улыбкой.
– Конечно, с удовольствием, – произнесла она, лишь подсознательно ощущая, что Джо Энн как-то долго не убирает руку.
– Ну, как я выгляжу, Мэггс?
Лайза покрутилась перед подружкой отчасти шутя, отчасти серьезная, как никогда.
Ланч с Джо Энн Дьюк в Палм-Бич был почти столь же волнующе непредсказуем, как лотерея, в которой запускаешь руку в один из двух ящиков, где спрятаны бриллиант и гремучая змея. Лайза не знала, чего и ждать. Она помнила эмоциональные рассказы матери, однако пользы от этого не было никакой; из общей и в высшей степени романтизированной картины полностью выпадали такие важные подробности, как наряд к ланчу и выбор блюд из меню на французском.
– Вид у тебя, как у собаки. Большой, жуткой собаки, – состроила гримасу Мэгги. – Лайза, мне кажется, что тебе действительно не следует идти в таком виде. Распугаешь лошадей.
Изящные ноги изогнулись и напряглись под джинсами внатяжку, когда Лайза приняла беспечную позу, упершись руками в бедра, откинув голову назад и оттопырив зад чуть ли не к потолку. Она рассмеялась над подружкой и над собственным забавным ощущением неуверенности.
– Ну что, Палм-Бич. Я готова встретиться с тобой. Покажи, на что ты способен, – тем не менее сказала она, пытаясь вселить в себя уверенность.
– Когда она за тобой заедет?
– Заедет? Заедет за мной? Дьюки ни за кем не заезжают. К Дьюкам отвозят. Лимузин прибудет к часу.
Лайза экстравагантно согнулась в талии благодаря многолетним упражнениям, не сгибая ног, достала своими черными блестящими волосами до пола и, словно балерина, элегантным жестом вытянула руки.
– Что ж, должна лишь предупредить, чтобы ты вернулась домой до того, как часы пробьют двенадцать, Золушка. И не отдавайся Принцу в первый же день.
Лайза шутливо шлепнула Мэгги по толстому заду, но тут их незатейливые развлечения были прерваны прибытием такого гигантского черного лимузина, какого еще не видела ни та, ни другая. Вытянутый «мерседес» Дьюков в качестве транспортного средства поистине разил наповал, в чем и заключалось его предназначение. Не меньшее впечатление производил и Чиверс, английский шофер в синей форме. Держа под мышкой фуражку, он проскользнул в гимнастический зал.
– Мисс Элизабет Старр?
Растягивая фамилию Лайзы, он низко опустил челюсть, так что в слове не оказалось и намека на звук «р».
– Это я. Вы отвезете меня на ланч с Джо Энн Дьюк?
– Миссис Дьюк распорядилась, чтобы я доставил вас к ней в «Кафе л'Ероп».
Он произнес это так, словно ресторан был известен каждому, как Эйфелева башня парижанину, а Лайза обедала там через день.
– Везите меня к вашей госпоже, – сказала Лайза и гротескно подмигнула Мэгги, проследовав к лимузину он вышколенным Чиверсом.
В салоне модного автомобиля с кондиционированным воздухом Лайза вытянула ноги и расслабилась. Именно для этого и создавалась эта чертова штуковина. Для парных состязаний тут, разумеется, места было мало, однако восемь человек вполне могли расположиться внутри, чтобы выпить после обеда. Лайза буквально утопала в подушках. Впечатление было такое, будто она оказалась в зыбучих песках, – ее словно втягивал в себя водоворот неприкрытой роскоши.
Лайза расхохоталась от ненатуральности своих размышлений, заставив Чиверса осмелиться глянуть через плечо, чтобы выяснить причину ее веселья. Не найдя таковой, он почел за благо вернуться к безопасной роли слуги.