Паланг
Шрифт:
– …полтора?..
– …какие полтора! три!..
– …а кулябцы где были?..
– …не знаю, где были кулябцы…
– …подождите, это их танки вошли в Курган-тюбе?..
– …кто их знает, чьи!..
– …чьи-то танки вошли, да…
– …все перепутано… разве поймешь!..
– …я только знаю, что кабадианские девушки, спасаясь…
– …от кого спасаясь?..
– …не знаю, от кого!..
– …от оппозиции, должно быть…
– …да, кабадианские девушки – невинные, чистые, юные – препоясывались веревкой…
– …зачем?..
– …да погоди
– …говорю же – препоясывались веревкой, накладывали камни за пазуху и с одобрения родителей бросались в Амударью!..
– …зачем?..
– …господи, ну что тут непонятного?! чтобы не подвергнуться насилию!..
– …насилию?..
– …да, насилию!..
– …со стороны кого?..
– …ай, какая разница!.. все готовы к насилию!..
– …и тогда часть беженцев ушла в сторону Курган-тюбе…
– …а часть двинулась на берег Аму…
– …но прилетели вертолеты…
– …чьи вертолеты?..
– …ну откуда ж нам знать, чьи вертолеты!..
– …да, да, вертолеты!.. поливали огнем, хотели уничтожить всех беженцев!..
– …очень много людей погибло…
– …да, да, очень, очень много!..
– …страшная какая-то сила была, непонятно откуда взявшаяся сила…
– …не было никому спасения!.. никому!..
– …и всех, почти всех она поубивала!..
7
Четверо с лишним суток Паланг сидел у ворот, дожидаясь, когда же покажется Анвар. Жажду он утолял в ближайшем арыке, и его томили только голод и сомнения, которые были значительно мучительнее голода. Он точно знал, что Анвар приехал сюда, на эту территорию, огороженную облезлым забором, и некоторое время находился здесь.
Возможно, он и по сю пору был там, за забором, по верху которого шло несколько рядов колючей проволоки, а у закрытых ворот, рядом с которыми стояла кирпичная будка КПП, вечно торчал кто-нибудь с автоматом на плече и штыком на поясе. Когда Паланг, горя желанием найти хозяина, попытался сунуться в дверь, чтобы попасть на территорию части, солдат заорал, затопал ногами и стал угрожающе махать своей намасленной железякой. Паланг хорошо знал, что бывает после того, как подобные железяки грохочут и сверкают, – дядя Шукур не раз и не два брал Анвара с собой на охоту.
Он ждал, час тек за часом, день сменялся ночью, и в какой-то момент он понял, что, скорее всего, Анвара здесь уже нет. Но куда он делся, ему было совершенно непонятно.
Оставалось надеяться, что Анвар вернется. Поэтому следовало продолжать ожидание. Но все-таки Паланг чувствовал растерянность и не был уверен, что поступает правильно. Может быть, лучше пуститься назад в Сари-Санг? Может быть, Анвар уже дома? С другой стороны, это предположение тоже выглядело сомнительным. Беготни на целый день, а если его и там не окажется, след будет окончательно потерян…
Как-то под вечер к нему подошли два офицера. Один остановился поодаль, опасливо наблюдая за происходящим. Второй сделал еще несколько шагов, присел совсем рядом, стал
Потом бросил кусок хлеба.
Паланг обнюхал, размышляя, не кроется ли за этим какой-нибудь подвох. Он был чабанским псом, чьи предки поколение за поколением сами находили себе пропитание, от хозяев получали только пинки, а из еды – разве что швырок сырого теста, да и то не каждый день…
Паланг отвернулся.
Однако офицер продолжал увещевающе говорить. Звуки его голоса казались вполне доброжелательными и даже сердечными. Паланг еще раз окинул его взглядом. Жрать и впрямь хотелось невыносимо. Кроме того, он не охранял сейчас ни отару, ни дом… он не был на службе, и, следовательно, не было смысла пытаться его подкупить…
Вздохнув, он принялся аккуратно жевать.
Офицер обрадованно засмеялся, похвалил Паланга, кинул остатки хлеба и ушел. Часа через три он появился снова. И принес большую миску холодного супа. Похоже, он был неплохим человеком, этот офицер…
Что же касается Анвара, то уже через день после того, как их привезли в часть, он вместе с другими похожими на него солдатиками, одетыми в третьесрочное, одинаково разившее казармой обмундирование, по команде старшины снова забрался в кузов грузовика и сел на одну из досок, положенных между бортами.
Почему-то трижды приходил офицер устраивать перекличку.
Но в конце концов мотор завелся и грузовик тронулся.
И когда он выехал из ворот, Анвар вдруг увидел Паланга – тот лежал в траве, положив голову на лапы, и пристально смотрел на территорию части.
Анвар хотел крикнуть – Паланг! – и почти крикнул, но в последнее мгновение задавил в горле собственный голос. Отсюда Паланг еще мог воротиться домой, а если кинется за грузовиком, куда примчится? и как вернется? – Анвар, как и все остальные, не знал, куда его везут.
Как вскоре выяснилось, их везли в другую часть, где располагалась учебная рота.
Дорога оказалась не очень долгой.
Уже к вечеру они заняли койки в длинном, похожем на колхозный хлев помещении, а еще недели через три Анвар, как и все другие, уже превратился в типичного солдата-срочника этой войны: спадающая на уши фуражка, огромные сапоги, длиннющая шинель, скорбно согбенный стан, широкий, но нетвердый шаг, руки, безнадежно пытающиеся дотянуться до карманов, пугающая худоба и ничего не видящий сомнамбулический взгляд.
Однажды среди ночи кто-то потряс Анвара за плечо. Он раскрыл глаза и приподнялся. Тусклый свет ночной лампы у входа над столом дневального освещал ряды коек. Самого дневального почему-то не было.
– А? Что?..
Косой Салих сидел на корточках возле его койки.
– На! – прошептал он, протягивая половину лепешки. – Ешь!
Они волей-неволей сблизились здесь, в казарме, – как ни крути, а никого ближе односельчанина тут найтись не могло. Здоровяк Салих взял его под свое покровительство, защищал от нападок шалеющих от тоски и бесприютности новобранцев…