Паладины
Шрифт:
На верхней площадке, продуваемой всеми ветрами, стояли двое: толстоватый коротышка, завернутый в тогу, и обнаженный по пояс стройный белокожий мужчина в шлеме цвета меди.
– Привет, Тот! Давно не виделись.
– И тебе… привет.
Коротышка подобрал полы тоги.
– Меня послал Совет…
– Я думал, что Совет мертв, – спокойно произнес белокожий.
По его телу пробежала еле заметная рябь, отчего на мгновение за силуэтом человека проступили очертания странного существа. Будто большой, покрытый перьями крокодил завозился. Доля секунды, взмах ресниц, и
Двумя ярусами ниже по рядам почтительно приникших к ступеням служителей и жрецов пробежала волна молитвенного экстаза: живой бог редко являл свой истинный лик. Очень редко.
Коротышка продолжил:
– Что бы ты ни думал, но Совет есть! И его решения все так же обязательны.
Он посмотрел вниз, на спины раболепно распластавшихся жрецов.
– Мы больше не должны открыто действовать здесь.
Белокожий пожал плечами:
– Ты появился из ниоткуда… И уже приказываешь мне.
– Не я… Совет! Мне не надо объяснять тебе, что бывает с ослушниками.
Кецалькоатль удивленно склонил голову:
– Ты угрожаешь мне? Здесь?
Собеседник улыбнулся:
– Нет… Напоминаю.
Пауза затянулась. Первым ее нарушил гость:
– Ты слишком давно не был среди равных. Может, тебе интересно знать, что же случилось за то время, что ты провел, играя в Создателя?
Живой бог поднял взгляд на собеседника:
– Мне интересно.
Коротышка оживился:
– Мы потеряли много с гибелью Атланора. Много и многих… Но и приобрели немало. – Он сделал паузу. – Опыт! Горький опыт… После всего Эн-лилю не составило труда убедить Совет дать ему на время диктаторские функции. Смерть требовала отмщения. И мятежником воздалось. – Он придвинулся ближе. – После гибели основного энергетического блока большинство их тех, кто остался жив, вернулись на базу Луны. Часть даже согласилась на перевод на Красную планету, так чтобы с потерей шахт на Земле мы не потеряли добычу. Никто не требовал закрытия проекта. Но все хотели одного… Мести!
Посланник Совета еще раз посмотрел на раболепно согбенные спины молящихся людей.
– Он нашел в чащах Парванакры гнездо мятежников. Оплот посвященных, последних галла. Нашел и сжег их всех. Вместе с детенышами, женами и остатками знаний. Никого не оставил… А после выискал и уничтожил такое же селение в Нуми.
– Ирэм?
– Ирэм многоколонный… Теперь это Ирэм, стертый с лица земли…
– И что дальше?
– И искал мятежников дальше, истребляя их всех, всех, кого находил… Делал так долго… очень долго… до тех пор, пока не начали гибнуть ануннаки.
– Что?
– Не что, а как?! Ученики оказались достойны наставников. Мятежники перестали селиться открыто, зато приобрели навык мимикрии… Гусеница в листве… Они растворились среди смертных, но не оставили войну.
– Абсурд!
– Ох, если бы… Мы только выстроили новые центры добычи… И тут началось… Исчезали управители шахт, гибли начальники участков. Когда зарезали одного из верховных, Совет собрался вновь. Политика снова поменялась.
Белокожий молчал.
– Мы ушли с поверхности… Без энергетического
Белокожий молчал.
– Тебе неинтересно?
– Мне неинтересно.
Посланник вздохнул, но продолжил:
– Надо создавать большие империи. Их власти будут заботиться о том, чтобы добыть побольше золота. Кто справится лучше, того будем использовать как эталон.
– Но я…
– А у тебя старый, опробованный и забракованный метод. Совет решил, что это уже неприемлемо.
– Это решать мне.
– Нет. Это решать Совету. И он уже определился. Эта цивилизация – гнилая ветвь.
Кецалькоатль молчал, только желваки ходили по лицу.
– Либо через день мы сотрем их с лица земли, либо…
– Что?
– Ты нужен нам. Я не сказал главного. На этой планете мы приобрели слишком много вредных привычек. Партии в Совете не могут поделить власть, дело дошло до открытых столкновений. Эн-лиль снес в бездну города центристов – Содом и Гоморру. Он пробовал установить контроль над космодромом и получил в ответ ультиматум. Теперь земли Синая стали ничейными. Номинально там властвует Инанна, но на самом деле она ничего не решает. Никто из нас не может ничего делать там. Земля без закона… Мы даже не можем выкурить оттуда тех посвященных, которые кусали руку, кормившую их.
– При чем тут я?
– Безвластие порождает беззаконие… Безвластие… Многим надоело это… Твои позиции сильны на Красной планете. Там много твоих сторонников, ты там все еще популярен. Их голоса важны нам.
– И что за это?
– За это мы не будем уничтожать твои города, твои народы… Но и существовать как раньше они тоже не будут.
Белокожий бросил взгляд вниз, на спины молящихся жрецов. Унылый гул поднимался от самых нижних ступеней, долетая обрывками молитвы до верхней, «божественной» площадки.
– Что передать Совету?
Посланник ждал ответа.
Человек в шлеме цвета меди поднял усталые глаза на своего собеседника:
– Передай, что я согласен…
3
Вечером следующего дня исмаилиты остановились на узкой тропке, ведущей куда-то в горы Тавра. Лица обычно суровых арабов разукрасили улыбки, а глаза искрились такой радостью, что ученый не сомневался: они шли к себе домой или в такое место, где им будут очень рады.
– Удачный день, неверный. – Плечо Улугбека сотряс «дружеский» шлепок подъехавшего вождя мятежников. – Сегодня ты будешь ночевать в очень интересном месте. За то, чтобы узнать о том, где оно находится, многие из тех, с кем я воюю, отдали бы мешки золота.
Он остановил лошадь и подозвал одного из нукеров:
– Завяжите ему глаза!
Сомохову осталось только повиноваться. Остаток дня он провел в темноте, держась за луку седла и считая, сколько поворотов делает дорога направо и сколько – налево. Как ни старался русич, но составить представление о маршруте движения он так и не смог.