Паладины
Шрифт:
Хоссам просиял:
– Где блистательный господин хочет произвести обмен?
Малышев думал недолго:
– Если деньги для вас не проблема, то пускай твой сын наймет христианина. Можно византийца, можно генуэзца или венецианца. И следует за армией паломников. Тут он найдет нас.
Хоссам поклонился:
– Да будет так, господин. Все будет исполнено в точности. – Он еще раз склонился до земли. – Позволит ли сиятельный господин мне проститься с детьми и напутствовать их в деле собирания средств?
Костя кивнул.
Совещались арабы недолго.
«За отца переживают, – подумал Малышев. – Молодец девка».
Дети Хоссама Ашура уехали на следующее утро. Малышев даже выделил им двух верблюдов. Весь вечер дочь проплакала у колен отца, но изменить ничего не смогла.
Костя с Трондтом и Эйриком проводили их за пределы лагеря.
Глава 7
Предатель
1
Очнулся Улугбек не скоро. Солнце скрылось за горизонтом, когда связанного русича, после удара по голове пребывающего в бессознательном состоянии, растолкали. В первые мгновения ученый даже не понял, где он находится. Вокруг него толпились воины в толстых джуббах, заросшие черными бородами; на лицах причудливо играли блики двух небольших костров.
Он лежал на потрескавшейся, выжженной земле. Сухие побеги какого-то кустарника, сваленные кучей, закрывали большую часть обзора, но и того, что было видно, археологу хватало, чтобы понять, что вокруг него сейчас находится намного больше двадцати человек, встреченных отрядом уже мертвого Абу Шура.
В человеке, который растолкал его, ученый с удивлением узнал своего давешнего переводчика, грека Димитрия. Лицо лекаря украшал здоровенный синяк, а халат был порван в нескольких местах, но бывший слуга не выглядел забитым и запуганным. Несмотря на тугие путы на ногах и связанные руки, грек излучал жизнелюбие и уверенность.
– Очнулись? Замечательно! – Он подмигнул ученому, удивленно рассматривавшему окрестности.
– Кто они? – После удара голова разламывалась от боли. На руке не хватало странного перстня.
Лекарь удовлетворенно хмыкнул и, пододвинувшись поближе, зашептал в ухо:
– Я сказал этим варварам, что вы – видный пленник моего бывшего хозяина, за которого тот намеревался выручить большие деньги у неверных. – Он виновато пожал плечами. – Это было единственное, что пришло в голову, чтобы сохранить наши жизни.
Улугбек Карлович попробовал сосредоточиться. По-видимому, он получил сотрясение мозга, так как его слегка подташнивало.
– И что теперь?
Грек кивнул на головорезов, толпившихся у большого чана.
– Они обыскали всех и теперь ждут своего главного, чтобы решить, что делать дальше.
Мысли путались и разбегались, в голове, занятой тугими волнами боли, звенели колокола, хотелось пить.
– А
Вид ученого был достаточно красноречив, так что грек удержался от ответа. Вместо этого он пошарил за спиной, достал кувшин с отбитыми ручками и протянул его русичу. Сомохов припал в горлышку. Теплая вода приятно потекла в пересохшее горло.
– Я же говорю, они ждут главного своего. Главу… Командира. Потом будут решать, что делать с нами и с теми, кто сдался в плен.
Сомохов только сейчас заметил, что чуть дальше валяются связанными несколько арабов из отряда.
2
Предводитель нападавших появился только под утро. Когда гул в голове ученого наконец-то начал стихать и он уже надеялся на то, что сможет забыться в желанном сне, раздался топот копыт.
Три десятка хмурых всадников заполнили все свободное пространство. Вождем налетчиков оказался невысокий и уже немолодой воин в сером от пыли плаще. Обветренное породистое лицо с тонкими усиками и холеной бородой, расшитый золотом пояс и белый тюрбан, который носили только мусульмане, совершившие паломничество в Мекку, выделяли его среди остальных.
Проснувшиеся воины суетились, приводя себя в порядок, но этот человек не обращал на них никакого внимания. Он мельком осмотрел пленников, перевернул несколько тел убитых, что-то хмыкнул и повернулся к связанному Улугбеку.
– Твое лицо не знакомо мне, человек. – Языком общения мусульманин избрал латынь, так что ученый понимал почти все.
На смеси греческого, латыни и фарси Улугбек попробовал выдать за правду продуманную версию о том, что он просто один из христианских паломников, за которого друзья готовы выложить солидный выкуп, но мусульманин только покачал головой:
– Свою сказку можешь мне не рассказывать. – Голос его был сух. – Если ты понадобился посвященным, то ты не обычный человек. У тебя другая аура, ты говоришь и дышишь по-другому.
Он присел на заботливо подставленное седло. Воины, не понимавшие речи командира и пленника, почтительно толпились поодаль. Незнакомец медленно достал из рукава платок и устало вытер выступивший на лбу пот.
– Ты не понимаешь еще, во что ввязался, смертный.
Сомохов молчал.
– Ты думаешь, что ты ищешь способ вернуться домой? И ради этого стоит бросить вызов древнейшему сообществу на земле, побороть его, чтобы затем, имея на руках последний дар богов, перенести свое бренное тело в привычную для тебя халупу, к твоей обыденной жизни?!
Араб сделал знак окружавшим воинам. Через мгновение вокруг стало пусто. Охрана отошла сама, утащила с собой всех остальных пленников и даже лошадей отвела на два десятка шагов.
– Ты, верно, и сам не знаешь, что ищешь?
Сомохов неуверенно кивнул.
Незнакомец рассмеялся, отчего его окладистая ухоженная борода несолидно заходила ходуном.
– Маленький человечек, раззявивший рот на каравай небожителей!
Смех стих внезапно.
Араб встал и пересел поближе к русичу.