Паладин душ
Шрифт:
Иста поправила одеяло и прислонилась к коре дерева. Его корявому стволу не меньше пятисот лет. А деревня стоит здесь столько же? Похоже, что да. Шалионские, ибранские, даже некоторое время рокнарские власти, потом снова шалионские… одни хозяева сменялись другими, словно волны накатывали на берег, а деревня все стояла, все продолжала жить. В первый раз за много дней Иста почувствовала, как ее тело начинает расслабляться, в этот безопасный час, в этой смене времен. Она позволила себе закрыть глаза, совсем ненадолго.
Мысли теряли очертания, паря на грани сна. Какая-то суета вокруг замка
Лицо Эриса, искаженное испугом. Его губы сложились в букву «О», руки в ужасе вытянуты вперед. Он идет, спотыкаясь. Он издает леденящий звук, нечто среднее между рычанием и криком, переходящим в скорбный вопль.
Иста проснулась, судорожно дыша, крик все еще звенел у нее в ушах. Она села и огляделась, сердце бешено колотилось. Служительница продолжала безмятежно спать. Несколько мужчин устроились в другой части рощи, рядом с пасущимися лошадьми, и играли в карты. Другие спали. Похоже, никто больше не слышал этого душераздирающего звука; никто не повернул голову в сторону палатки Эриса. Слуга, сидевший у входа в нее, ушел.
«Это сон… правда?»
Но он был слишком осязаемым, слишком ясным; он встал поперек потока мыслей, словно камень посреди реки. Иста заставила себя снова откинуться на ствол оливы, но легкость бытия никак не хотела возвращаться. Словно тугие бинты стянули ее грудь, мешая дышать.
Очень тихо, опираясь на руку, она встала на ноги. Никто на нее не смотрел. Иста скользнула по солнечному пятну, отделявшему ее от соседнего дерева, и снова оказалась в тени. Она застыла у входа в палатку. Если он спит, то как объяснить, зачем она разбудила его? А если он уже проснулся и, скажем, одевается, зачем вторгаться в его уединение?
«Я должна выяснить».
Иста приподняла полотно, закрывающее вход, и шагнула внутрь; глаза привыкали к полутьме. Ткань палатки была достаточно тонкой, и сквозь нее были видны узкие тени листьев оливы, которые шелестели над крышей, освещенные солнцем, чьи лучи пробивались сквозь переплетение нитей.
– Лорд Эрис? Лорд Эрис, я… – Ее шепот оборвался.
Камзол Эриса и сапоги были сложены на одеяле справа. Он лежал лицом вверх на походной койке слева от Исты, накрытый лишь легкой льняной простыней. Голова была ближе к двери. Тонкий серо-черный шнурок стягивал его бицепс, символизируя какую-то особую молитву, обращенную к Отцу Зимы.
Посеревшие веки были сомкнуты. Он не двигался. Кожа была бледная и прозрачная, словно воск. С левой стороны груди на белом льне виднелось ярко-алое пятно.
Дыхание Исты замерло, не давая ей закричать. Он упала на колени возле койки.
«Пятеро богов, его убили!»
Но как? С тех пор как слуга вышел, в палатку никто больше не заходил. Неужели слуга предал своего хозяина? А может, он был рокнарским шпионом? Ее дрожащая рука приподняла простыню.
Рана под его левой грудью зияла, словно маленький темный рот. Из нее медленно сочилась кровь. Видимо, удар кинжала, направленный в сердце.
«Он еще жив?»
Иста прижала руку к этому своеобразному рту и почувствовала клейкий поцелуй на ладони, стараясь уловить биение или трепетание сердца. Она не могла различить.
Вспышка жутких воспоминаний пронеслась у нее пред внутренним взором: тот высокий худой мужчина из сна и алая кровь, ручьем текущая сквозь ее пальцы. Иста отдернула руку.
«Я видела эту рану раньше».
Она чувствовала, как мечется ее собственный пульс, стучит в шее, в лице, барабанит по ушам. Голову словно забили ватой.
Это именно та рана, она была готова поклясться, с точностью до мельчайших деталей. Но мужчина был не тот.
«Боги, боги, боги, что это за кошмар?»
Она продолжала смотреть, ее губы раскрылись. Обнаженная грудь лорда выгнулась, впуская в легкие воздух. Начиная с краев, рана стала стягиваться, темный след сжался и побледнел. Сгладился. Через секунду он превратился в розовый шрам с коричневой коркой. Эрис, постанывая, задышал и пошевелился.
Иста поднялась на ноги, стиснув липкую ладонь. Едва дыша, она выскользнула из палатки и, моргая, оказалась на ярком свету. Она чувствовала, что бледна. Тенистая рощица как будто вертелась у нее перед глазами. Она быстро обошла палатку, укрывшись между ней и толстым стволом старой оливы, и пока никто не видит, попыталась восстановить дыхание. Иста слышала скрип койки, движения по другую сторону непрозрачной ткани стен, вздох. Она раскрыла правую ладонь и посмотрела на карминный след, пересекавший ее.
«Я не понимаю».
Спустя одну или две минуты она почувствовала, что может ходить, не спотыкаясь, дышать, не постанывая, и изображать на лице полное бесстрастие. Она добралась до своего сиденья и рухнула. Служительница зашевелилась и села:
– Рейна? Ох, уже пора ехать?
– Думаю, да, – ответила Иста. Она с удовольствием отметила, что голос не дрожит и не срывается на писк. – Лорд Эрис встает… По-моему.
Он откинул полотно, закрывающее вход, и вышел; для этого ему пришлось наклонить голову. Он был уже в сапогах. Он выпрямился, закрепляя последнюю застежку на камзоле. На своем незапятнанном, недырявом камзоле. Эрис потянулся, поскреб бороду и улыбнулся, как мужчина, поспавший часок-другой после полуденного перекуса. Только вот он ничего не ел…
Подбежал слуга, чтобы помочь хозяину надеть через голову накидку и перевязь. Человечек принес еще и плащ, расшитый по краям золотой нитью, и расправил его на плечах Эриса, чтобы ткань ниспадала вниз красивыми складками. Пара ленивых приказов заставила людей начать готовить их кавалькаду к отбытию.
Служительница принялась собирать свои вещи и упаковывать их. Направляясь к лошадям, мимо прошел Ферда, и Иста мягко позвала.
Она смотрела мимо него. Намеренно ровным голосом она сказала ему:
– Ферда. Загляни в мою правую ладонь и скажи, что ты видишь.
Он склонился над ее рукой и ужаснулся:
– Кровь! Миледи, вы поранились? Я позову служительницу…
– Спасибо, со мной все в порядке. Я просто хотела знать… видишь ли ты то же самое, что вижу я. Вот и все. Можешь идти дальше.
Иста вытерла руку об одеяла и протянула дедикату, чтобы он помог ей встать. Помолчав, она добавила:
– И никому не говори об этом.
Он изумленно сморщил губы, но отсалютовал и пошел дальше.