Паладин душ
Шрифт:
– Я буду справедлива, – ответила Иста. Эрис принял ее слова кивком головы. Когда они отвернулись, Иллвин, оценивавший положение дел, прежде чем вернуться к чересчур насыщенному событиями бдению, взглянул на Исту и удивленно поднял бровь:
– Будь осторожна не только с ней, но и с ее демоном, я имею в виду не так, как этого хочет Эрис, – прошептал он Исте. – После всей этой катавасии с повозкой, уверен, она пойдет на все ради своих целей.
– Я буду, – ровным голосом сказала Иста, – справедливой.
Она впустила Фойкса и Лисс в спальню леди Каттилары и аккуратно, но твердо закрыла дверь у него перед носом.
Самая сообразительная
– Фойкс, встань у нее в ногах. Следи за демоном, – распорядилась Иста. Фойкс кивнул и сделал так, как велели. Исте было грустно еще раз просить его о помощи, потому что юноша буквально валился с ног от усталости. Перед выездом ему жизненно необходимо поспать хотя бы пару часов. Но Джоэн научила ее относиться к демонам с особой осторожностью.
Иста призвала на помощь внутреннее зрение и сомкнула ладонь вокруг льющегося из сердца Катти потока пламени души, уменьшая тончайшие струйки, связывающие Каттилару с Эрисом. Иста представила себе, как в соседней комнате жизнь схлынула с его лица, и в груди защемило. Тень демона оживленно задвигалась, но он не попытался противиться контролю. Глаза Каттилары распахнулись, воздух ворвался в легкие. Она резко села, потом покачнулась, словно у нее закружилась голова. Лисс сунула в руку марчессе оловянную кружку воды. Наблюдая, как она судорожно глотает влагу, прижимая кружку к пересохшим губам, Иста подумала, что и воды у них скоро не будет. Лисс перенесла поднос на маленький столик около кровати и сняла льняную салфетку. Их взору предстала безвкусная черствая пища, разложенная по разномастным старым битым тарелкам.
Катти, не опуская кружку, воззрилась на поднос:
– Что это? Еда для слуг? Или для заключенных? Неужели хозяйку Порифорса свергла с трона узурпаторша?
– Это последнее и лучшее из того, что осталось неиспорченным, мы сохранили это специально для вас. Мы окружены джоконской армией, нас держит в осаде отряд магов. Магия их демонов пожирает все, что находится в этих стенах, и выплевывает пережеванное на нас. Воды больше нет. Мясо кишит личинками. Половина дворов сгорела, треть лошадей лежит мертвыми. Внизу люди умирают от болезней и ран, несмотря на то, что они даже не подходили к армии Джоэн и Сордсо на расстояние полета стрелы. Джоэн ведет войну изобретательно, жестоко и эффективно. Чрезвычайно эффективно. Поэтому ешьте, ведь это все, что получит Эрис сегодня ночью.
Каттилара сжала зубы, но предварительно засунула в рот кусок черствого хлеба:
– Мы могли сбежать. Нам надо было сбежать! Мы бы с Эрисом были уже в сорока милях отсюда, вдали от всего этого. Пропади ты пропадом, безмозглая стерва!
Фойкс и Лисс вздрогнули, услышав это оскорбление, но Иста остановила их взмахом руки.
– Эрис не был бы вам благодарен. И кто это – мы? Вы можете точно сказать, чей голос говорит в вас сейчас? Ешьте.
Катти неизящно вгрызлась в ломоть хлеба, яростный голод не давал ей с презрением отказаться от предложенной пищи. Лисс держала кружку наготове, потому что заострившиеся черты Каттилары давали понять, насколько сильно она нуждается в воде. Иста позволила ей несколько минут жевать и глотать, до тех пор пока марчесса не стала это делать заметно медленнее.
– Сегодня
– Вы хотите, чтобы он умер, – пробормотала Катти. – Вы ненавидите его. Вы ненавидите меня.
– Вы ошибаетесь в обоих случаях, хотя, должна признать, иногда у меня возникает сильное желание отшлепать вас. Сейчас, например. Леди Каттилара, вы жена воина, командира, вы дочь воина, командира. Вы не могли превратиться в суровых условиях приграничных земель в столь отъявленную рабу собственных прихотей.
Каттилара отвернулась, видимо, чтобы скрыть краску стыда, залившую ее лицо:
– Эта глупая война длится вечно. И будет длиться вечно. Но если Эриса не станет, его не станет навсегда. И все блага мира исчезнут вместе с ним. Боги заберут его и оставят меня ни с чем, и за это я их проклинаю!
– Я проклинала их много лет, – сухо ответила Иста. – Резкая перемена взглядов, если честно.
Каттилара в ярости, вне себя, она корчится от невыносимой боли. Но ведь рассудок остался при ней?
«Что происходит сейчас здесь, в этом кошмаре наяву? Где разум? Какой абсурд, ведь мне, единственной из женщин, приходится призывать не забывать о разуме».
– Продолжайте есть. – Иста выпрямила усталую спину, скрестила руки на груди. – У меня есть для вас предложение.
Каттилара посмотрела на нее с подозрением.
– Вы можете принять его или отказаться, но учтите, другого выбора у вас не будет. В этом отношении мое предложение напоминает чудо. Сегодня ночью Эрис предпринимает вылазку против магов Джоэн. Иллвин вызвался взять на себя все его раны, в том числе и смертельные. Но мне кажется, что два тела, подпитывающих разящую руку Эриса и принимающих его раны, смогут провести его дальше, чем одно. Возможно, это и есть та грань, та маленькая разница, которая отделяет почти удачу от почти неудачи. Вы можете стать частью этого предприятия или отвернуться от него.
Фойкс в крайнем изумлении заметил:
– Но, рейна, лорд Эрис ни за что этого не пожелает!
– Верно, – холодно ответила Иста. – Никто другой не предложит вам этого выбора, Каттилара.
– Вы не можете делать это у него за спиной! – возмутился Фойкс.
– Я уполномоченный исполнитель этой авантюры. Теперь это женское дело, Фойкс. Помолчи. Каттилара… – Иста набрала в грудь воздуха, – вы уже вдова и будете ею, но та скорбь, которую вы будете нести в себе всю оставшуюся жизнь, будет разной в зависимости от выбора, что вы сделаете сегодня ночью.
– А как лучше? – откликнулась Каттилара. Теперь из глаз у нее текли слезы. – Без Эриса все – прах.
– Я не сказала «лучше». Я сказала «разной». Вы можете согласиться исполнить роль, предписанную вам, а можете лечь и остаться не у дел. Если вы не примете предложенную роль, а он потерпит поражение, вы так никогда и не узнаете, смогли бы вы что-нибудь изменить. Если же вы согласитесь, а он все равно потерпит поражение, то вы будете знать это.
Эрис уберег бы вас от этого выбора так же, как отец оберегает любимого ребенка. В этом Эрис не прав. Я предлагаю вам выбор для женщины, сделайте его здесь, на едином дыхании. Он хочет избавить вас от боли этой ночью. Я же забочусь о ваших ночах в последующие двадцать лет. В этом нет ничего ни дурного, ни хорошего. Но время на изменение решения утекает так же быстро, как вода из Порифорса.