Палачи и киллеры

Кочеткова П. В.

Шпионаж, будучи явлением историческим, в разные времена принимал различные формы.

Типы и характеры шпионов менялись в зависимости от общественного и государственного строя, которому служили.

Менялись в историческом развитии типы шпионов, менялись средства и приемы разведки, менялись объем и масштабы деятельности секретной службы. Но при всех условиях секретная служба оставалась важнейшей составной частью военного дела и международных отношений.

Шпионы не прекращали своей деятельности и в мирное время.

На заре истории государственная и военная тайна была тайной всего государства. Все боялись постороннего

взора. Чужеземца не пускали в глубь страны. «Вы соглядатаи, вы пришли выглядеть наготу земли сей», — эта библейская формула была обычной для древности.

Древняя Русь подозревала в каждом заезжем иностранце шпиона.

Китайцы обнесли свою страну стеной, чтобы внутрь не проник чужой взор. Государственной тайной было окружено все: общественный строй, форма правления, примитивная экономика, вооружение, обряды. При гаком положении вещей любой человек становился носителем тайны. С другой стороны, любой путешественник в чужие края становился шпионом.

В абсолютных монархиях феодальной Европы шпионаж был распространен в придворных кругах. В это время принципом государственного управления стала формула Людовика XIV: «Государство — это я». Государственная тайна тоже была тайной государя. Узнать ее мог тлько тот, кто близко стоял к трону. Шпион должен был войти в доверие к монархам и их министрам. Кадры шпионов формировались в это время преимущественно из дворянских кругов. Высокая оплата услуг не являлась главным стимулом. Увлекал авантюризм профессии.

Из индвидуального искусства интриги деятельность секретных служб давно переросла в сферу деятельности, в которой задействована масса людей и новейшей техники.

Меняется отношение общества к тем, кто несет секретную службу. Пара слов «шпион — разведчик», в принципе, синонимична, но слову «шпион» всегда придается нелестный оттенок, а слово «разведчик» окружено уважением. Как говорится, главное — точка зрения. Кому — шпион, а нам — разведчик… Или все наоборот…

Что можно считать шпионской деятельнстью? Тоже спорный вопрос. Р.Роуан писал: «Деятельность всякого шпиона, будь он любитель, наемник или профессионал, в военное или мирное время, является секретной службой. Любое поручение, выполняемое агентом, может быть отнесено к категории секретной службы.

Секретная служба — это не только оружие тирании или оплот правительств и армий. Она по праву превратилась в закулисный, подспудный метод международной борьбы. Многие знаменитые столкновения соперничающих между собой разведок вполне могут быть уподоблены сражениям». Слова эти были написаны в 1937 году, но время (Вторая мировая война и послевоенные международные отношения) не опровергло их.

Секретные службы существовали и будут существовать, развиваться и совершенствоваться в различных формах.

Что будет представлять из себя «разведка будущего»? Никто не знает…»

МИТРИДАТ IV ПОНТИЙСКИЙ

Историки не из одной лести дали организатору шпионажа, царю-завоевателю Митридату IV Понтийскому, прозвище «Великого». Сколь ни странно было для царствующей особы лично выступать в роли секретного агента, но для столь подозрительного и жестокого человека такое занятие являлось обычным делом; и дела Митридата могут служить классическим примером своекорыстия тирана. Он сочетал в себе хитрость шпиона с неутомимостью жестокого деспота.

Он взошел на престол одиннадцатилетним

мальчиком, и Понтийский фон сразу же оказался для него слишком неудобным. По-видимому, его мать несколько раз покушалась на жизнь своего сына. Царь-отрок настолько боялся своей матери, что бежал в горы, где вел жизнь охотника. Набравшись, наконец, смелости, он вернулся в Синоп, заключил свою мать в темницу и умертвил младшего брата; это была лишь небольшая демонстрация его возможностей и наклонностей.

Находясь в изгнании, он странствовал по Малой Азии в одежде служителя при караване; тогда он изучил двадцать два языка. Он посетил земли многих племен, изучал их обычаи и разведывал их военные силы. Устранив мать и брата, он взошел на престол. Годы, проведенные в изгнании, пробудили в нем жажду завоеваний, когда он вторично направился в Малую Азию, то повел за собой хорошо обученную и сильную армию.

Как шпион, Митридат был так обо всем осведомлен, что не питал доверия решительно ни к кому. До начала своей восемнадцатилетней борьбы с римскими полководцами Суллой, Лукуллом и Помпеем он успел умертвить свою мать, брата и сестру.

Позднее, чтобы врагам не достался его гарем, он приказал убить всех своих наложниц.

В Малой Азии он истребил свыше 100 000 римских подданных.

Он избежал расплаты за эту бойню: Сулла согласился на постыдный мир, чтобы получить возможность спешно перебросить свои легионы обратно в Рим, разбив Мария в битве у Коллинских ворот и возобновить расправу со сторонниками Мария. В последней из митридатовых войн владыка Понта противопоставлял свое военное искусство Помпею и Лукуллу поочередно; далеко не будучи разбит грозными полководцами, он сумел интриговать против Рима до конца своих дней, когда, покинутый всеми, он принял большую дозу сильнодействующего яда.

РАЗВЕДЧИКИ ЭПОХИ ЧИНГИСХАНА

«Золотой император Китая» имел несторожность попросить у Чингис-хана помощи в своей непрекращавшейся войне против старой династии Сун в Южном Китае. Чепе-Нойон был послан с отрядом конницы сражаться совместно с китайцами и одновременно ознакомиться с богатствами страны. Вскоре после возвращения этой шпионской экспедиции Чингис-хан начал готовиться к вторжению в Китай, — это было его первое покушение на цивилизованную и сильную державу. Начал он кампанию с того, что отправил на «Великую стену» шпионов и разведчиков, которые должны были захватить и привести осведомителей.

Шпионаж и хитрость играли видную роль в завоевании монголами Китая. Однажды Чепе сделал вид, что бросает своей обоз, затем быстро вернулся и разгромил китайский гарнизон, вышедший из неприступной крепости, чтобы захватить брошенные повозки, припасы и другие трофеи.

В 1214 году Субудаю было поручено изучить положение в Северном Китае. Талантливый молодой командир фактически исчез на несколько месяцев, лишь изредка посылая рапорты о состоянии своих лошадей. Но когда он вернулся, то привез с собой изъявление покорности Кореей. Не встречая серьезного сопротивления, он попросту продвигался вперед (как позднее в Европе), пока не приходил в новую страну и не подчинял ее себе. Наступающая монгольская армия всегда имела в своем составе переводчиков («мандаринов») для организации управления захваченными районами и коммерсантов, которых можно было использовать в качестве шпионов. Эти «коммерсанты» вербовались из разных народов.