Палач
Шрифт:
Этот будоражащий запах, исходящий от суккубы – он сводит с ума. Нестерпимое желание схватить в объятья её пышущее адским жаром тело и до боли впиться в черные чувственные губы крепнет с каждой секундой.
Но первой ещё один шажок делает она.
Протягивает руки, обхватывает мою шею обеими ладонями, когти впиваются в кожу (плевать!) так, что за воротник струйками сочится кровь. Полным силы и желания движением подаётся ко мне ещё ближе. Мы одного роста, наши лбы соприкасаются, а мысли смешиваются, переплетаются, становятся общими. Жар её тела обжигает кожу, но и на это наплевать. Меня охватывает очень странное, но очень
– Ты вернул… меня, – низкий влекущий голос суккубы отдаётся дрожью во всем теле. – Сдержал слово. Сдержал. Что я могу сделать для тебя, повелитель?
– Просто будь собой, – непослушными губами отвечаю я, не зная, что ещё сказать в такой момент. Она говорит! В Лунной Радуге суккуба была немой и общалась образами, но теперь говорит, как и Кроха! Вот что значит мир с более продвинутыми законами и системными правилами.
Марана слегка отстраняется, осторожно берет меня коготками за подбородок, проникновенно смотрит в лицо, и взгляд от её горящих нежностью глаз просто невозможно отвести.
– Тогда прими подарок. С ним ты сможешь вернуть свой клан.
Глава 2. Остров Веселый
На остров Весёлый прибываем нашим фирменным способом – через астральный маяк, хитро размещённый в густых зарослях кивилловой рощи примерно в сотне шагов от хутора Тарпа Старого.
Шустрик первым делом высовывает наружу из листьев нос, тщательно принюхивается. Его черный влажный «пятачок» смешно подергивается, втягивая воздух. В такие моменты молодой гхэлл донельзя смахивает на самого обыкновенного пса, которого по чьей-то прихоти поставили на задние лапы и обрядили в куртку и штаны из дубленой кожи. Как и меньшим собратьям, чуткое обоняние компенсирует гхэллам расовую близорукость.
Нас здесь совершенно не видно со стороны, хотя роща небольшая, всего десяток метров в поперечнике. Кивилл, ореховый кустарник с мелкими густо растущими листьями темно-зеленого цвета и пока ещё незрелыми бусинами нежно-зеленых плодов на самых старых ветвях, вымахал здесь вдвое выше моего роста. Весьма удобное место для скрытного появления человека. Не говоря уже о подростке-гхэлле, который мне всего по грудь.
– Здесь Команч, – вдруг предупреждает Шустрик, его уши мгновенно встают торчком, дополняя обоняние слуховыми маркерами.
Хмыкаю, принимая к сведению и ничуть не удивленный новостью.
Не учуяв ничего подозрительного среди привычных запахов острова, кроме запаха следопыта, Шустрик раздвигает шуршащие ветки когтистыми лапами и смело выходит наружу. Мы находим в густом травяном ковре высотой по щиколотку едва заметный след хозяйской тропинки и без спешки топаем к хуторку, где нас уже должны ждать. Чужакам незачем знать, как именно гости из «Охотников за удачей» появляются на этом острове, ну а местные, конечно знают. Знают, да помалкивают. У нас с ними свои договоренности.
Вечерние краски уже тускнеют. Если оглянуться, то над рощей видна ломаная линия оранжевого ореола – последнее «прощай» от светила,
По площади Весёлый относится к островам второго ранга – около шестидесяти квадратных километров. Больших поселков здесь нет, только отдельные, далеко отстоящие друг от друга хутора, такие же, как у Тарпа Старого. Сам хутор – это три обшарпанных родовых глинника (что-то вроде конусообразных хижин, сплетенных из прутьев и ровным слоем обмазанных местной глиной, весьма эластичной даже после высыхания).
В подобных глинниках выросло несчётное число потомков мастер-наставника, официально он давно оставил свое ремесло ловца ветра и наслаждался заслуженным покоем со своей семьей подальше от суеты форта, меняя остров за островом по мере необходимости. Две самки-жены – Хаопо и Малахса, три щенка из прошлогоднего помета, да он сам, вот и вся его семья-стая. Как только щенки достигают возраста инициации, они покидают родовое гнездо, а Тарп с самками спустя считанные месяцы обзаводится следующими. Старик хоть и любит покой, но без возни со щенками своей жизни не мыслит.
Ближайший остров, где имеется более-менее приличная численность населения – это Мокрец, у него третий ранг и до него почти полтора десятка километров. А до форта Бдительного от острова Весёлого и вовсе около ста километров, так что это место можно считать относительным захолустьем. Но гости здесь все же бывают. Те, кому действительно нужны услуги Старого.
На подходе к хутору на фоне сплетённой из кивилловых прутьев ограды первыми я вижу именно щенков – Лапу, Ушана и Прохвоста, занятых своим любимым развлечением – хвостатыми пятнашками. Игра простая: три лохматых создания носятся друг за другом, стараясь схватить соперников за хвост. Две из трех попыток считаются победой, затем начинается следующий раунд. Щенки возятся с таким азартом, словно стараются наиграться впрок.
Может, так оно и есть. После инициации детство заканчивается, а от хвостов остаются лишь ностальгические воспоминания, так как их купируют под самый корень. И все, ты взрослый, со всей полагающейся ответственностью. Вот такая своеобразная выдача «паспорта». Тарп Старый как-то говорил, что щенки во время игры должны уметь двигаться быстрее собственной тени, только так можно извлечь из забавы реальную пользу – натренировать хорошую реакцию. Иначе незачем терять время. По моим впечатлениям, эти трое двигаются ещё быстрее. Далеко пойдут, как повзрослеют.
Они тоже нас замечают. Скорее даже не замечают, а унюхивают, так как мы топаем как раз с подветренной стороны. И тут же уносятся на хутор, предупредить вожака-родителя.
– Вот он, здесь сидит, – Шустрик замедляет шаг, указывая носом направление. Буквально носом – с таким раскачанным инвизом, как у нашего следопыта, выхватить его зрением из окружающей реальности крайне сложно, а вот нюх Шустрика справляется на отлично. Отчасти для этого и держу его рядом с собой. Дополнительная страховка от неприятных сюрпризов.