Палач
Шрифт:
Он не ответил, но, по крайней мере, она попыталась.
Оксана, не оглядываясь, шла к подъезду. Семен сел в машину — она слышала, как хлопнула дверца и зашумел двигатель, но автомобиль не тронулся с места. Она знала, что Семен тоже прощается с ней: сейчас и навсегда.
Оксана отсекла его от себя: чувствовать это и дальше становилось невыносимо. Ноги подгибались, а на вдохе грудь перехватывало спазмом. Она пыталась глубоко дышать, но тогда наружу рвались крики. Домофон отозвался противным писком, и раскрытая пасть подъезда приняла её в свой полумрак. За спиной захлопнулась дверь, разделяя их.
Оказавшись
Часы её счастья остановились сегодня.
12
Правду говорят, что беда не приходит одна. Новости от Насти, которая его замещала, не радовали. Она с трудом справлялась с припадочным инвестором, который требовал личной встречи с ним, и внезапно возникшими проволочками с землей под застройку. Несмотря на запреты и предостережения врача, Демьян все-таки поехал в офис. Общение с партнером, обеспокоенным срывом сроков, радости не доставило, но проблему нытья решили. Демьян и сам не терпел бюрократию, но ещё больше он не выносил скандальных мужиков. Не всегда получается обойти острые углы, но умение держать удар — черта породы.
Лечащий врач был недоволен тем, как идёт восстановление. Для мужчины его возраста он слишком медленно поправлялся. Загвоздка заключалась в том, что Демьян не был обычным человеком. Прогнозы выводили из себя, и он знал, почему. Примеры Элизабет Мур и Кости Лезина совсем не вдохновляли. Эльза говорила, что у Вальтера тоже пошатнулось здоровье, а сколько тех, кто об этом просто молчит или ещё ничего не заметил?
Демьян действительно медленно шёл на поправку, даже для человека. Слабость накатывала внезапно и не отпускала подолгу. Головокружения и тошнота после сотрясения, не прошли до сих пор. Временами выпадало зрение, а ребра продолжали болеть. На последних снимках перелома запястья тоже не было ничего утешительного. Демьян понимал, что начал сдавать, и чёртова авария, кем бы она ни устроена, подстегнула этот процесс.
Единственной отдушиной оставалась Ванесса. Умная, сексуальная, она умела быть жесткой, но с ним её женственность перекрывала деловую хватку и личные интересы. Они почти не говорили о покушении. Однажды Ванесса все же спросила о том, что произошло в ту ночь, и в её вопросе Демьян прочёл нечто большее, чем готов был услышать. Небезразличие. Ему нравилось, как она говорит о Москве и её искренность. Рядом с ней он оживал.
Анжела не раз заговаривала о том, что столь частые визиты выглядят непристойно, что пойдут слухи. Демьян понимал, что она права, но Ванесса была ему нужна. В отличие от остальных, она не носилась с ним, как с писаной торбой, и рядом с ней он неизменно чувствовал себя на высоте. Ради неё Демьян послал ко всем чертям правила приличия, всё современное общество с его фальшивым ханжеством и двойную мораль Анжелы. Он до сих пор не был уверен, что она не ведет игру за его спиной, на пару со Стрельниковым. Недоверие по-прежнему оставалось на уровне подозрений. Звоновский не нашёл ничего, но легче не становилось. Измененные умели заметать следы.
Как бы Демьян ни противился, именно с Михаилом ему хотелось
Михаил вернулся из Европы внезапно, и без звонка, приехал к нему.
Стрельников всегда казался Демьяну невероятно светлым, но нынче от былого мало что осталось. Нахмуренные брови, опущенные уголки губ и уставший взгляд. Боязнь быть раскрытым и проиграть или искреннее желание помочь выпутаться из паутины, которая липкой дрянью растянулась над Москвой со дня смерти Филиппа?
— Я нашел Лоранс, Демьян. Во Франции, на их с Филиппом вилле. Она мертва. Якобы отравилась. Бутылка кальвадоса и снотворное. Списка при ней, разумеется не было.
Демьян откинулся на спинку кресла, здоровой рукой ослабил галстук.
— О чем ты хотел поговорить со мной в тот вечер?
— О ней. Я узнал, что она в Европе. Возможно, если бы вылетел в тот же вечер, застал бы живой.
Уголок губ невольно дернулся. Как всё замечательно выходило, просто один к одному. Измененные умели прятаться и выжидать, но он рассчитывал найти Фелисию и увидеть картину в целом. Нынче все ещё больше запуталось. Плюс очередное убийство. В Штатах и Азии этому явно не обрадуются — список утрачен.
— Зачем ты просил Сашу следить за мной? Почему не спросил прямо?
От старшей Миргородской не было никакого толка. Гонора у неё на целый выводок себе подобных, а среди талантов разве что умение раздвигать ноги. Какой надо быть дурой, чтобы при своих способностях позволить Стрельникову разглядеть в ней наблюдательницу?!
Демьян не стал ходить вокруг да около.
— А ты бы спросил? — усмехнулся он.
Михаил ответил не сразу, пристально глядя в глаза. Умение Стрельникова держать удар Демьян ценил.
— Я сожалею о том, что произошло много лет назад и хотел бы это изменить, но прошлого не вернуть.
— Мне наплевать на прошлое, Миша, — Демьян подался вперед и поморщился от боли, пристально посмотрел на него, — а вот настоящее расстраивает. Вальтера вытащили из норы на мое имя, и вариантов, кто мог этому поспособствовать, не так много.
Михаил нахмурился, словно хотел что-то сказать и в последнюю минуту передумал. Взгляда, так или иначе, не отвел.
— Анжела обеспокоена тем, что Рэйвен ведет нечестную игру, используя Ванессу Нортон, — он по-прежнему был спокоен и держался со свойственным ему дружелюбием.
Это «спокойное расположение» Демьян уже наблюдал, когда стараниями Михаила Клара отправилась в Орден, и все они оказались под угрозой. Но Клара и Вальтер — не одного полня ягоды, и ситуация нынче другая в корне.
— При чём здесь Анжела?
Стрельников невесело усмехнулся.
— Она уговаривала меня оградить тебя от влияния Ванессы Нортон.
Он не сказал «как в свое время от Клары», но Демьян услышал эти слова в затянувшемся молчании.
Стрельников продолжал хмуриться: