Палач

Белошников Сергей

— Сию минуту, Станислав Андреич!

Официант испарился.

— Я слушаю вас, Оля, — мягко улыбнулся я ей.

— Мне, возможно, понадобится ваша помощь, — негромко сказала она, взмахивая ресницами.

— Это я уже знаю. А конкретней? Моя лично? В чем? Когда и где? — напористо спросил я.

Она явно не знала, как начать. Она исподлобья посмотрела на меня длинным внимательным взглядом. Потом облизнула губы, показав на секунду острый кончик розового влажного языка. Это было потрясающе сексуально, хотя я убежден —

сделала она это машинально, не задумываясь о том, какое это произведет на меня впечатление. Я пришел ей на помощь:

— Ну, что же вы?.. Смелее. Этот разговор в любом случае не выйдет из этих стен, Оля.

— Я должна серьезно наказать четырех человек… Четырех мужчин. Они недавно причинили мне… — Она замялась. — Скажем так, определенные неприятности. Теперь наступила их очередь иметь большие неприятности. Но я — всего лишь женщина. Поэтому я решила обратиться к вам…к профессионалу.

В этот момент я твердо решил выяснить, кто ее вывел на меня. И, пользуясь ее выражением, непременно «наказать» этого человека. Но ей я сказал совершенно другое.

— А что значит — «серьезно наказать»? Убить, что ли? — невинно поинтересовался я.

Нет, не убивать. Но это связано с нарушением закона.

Говорила она совершенно серьезно.

— Я потом вам расскажу — что необходимо сделать. Но мне сначала необходимо получить от вас принципиальное согласие.

— На что?

— На сотрудничество со мной.

Я засмеялся.

— Сотрудничество? С вами? А с чего это вы вообще взяли, что помочь вам в столь деликатном и судя по всему, криминальном деле, могу именно я? Разве я похож на Марлона Брандо? А, Оля?.. Неужели похож?

Она положительно начинала мне нравиться все больше и больше.

— Лена мне про вас рассказывала как-то, что…

— Лена? — перебил я ее. — Ай-ай-ай… Какие же длинные языки у женщин. Особенно у хорошеньких. И что же она вам про меня такого страшного поведала? Что я ежедневно поедаю на ужин невинных младенцев? Пью по ночам в полнолуние кровь у юных барышень? Что, Оля?

Она оставила без внимания мою тираду. Вместо ответа она сказала, наклонившись ко мне:

— Если вы возьметесь за это, я вам, естественно заплачу. Очень хорошо заплачу.

— Да?

— Да.

— Очень интересно. И сколько же вы мне заплатите?

— Шестнадцать тысяч долларов, — сказала она твердо. — Шестнадцать за четверых. Это хорошие деньги.

Я внимательно посмотрел на нее. Она не шутила. Она совершенно серьезно предлагала мне сделку. Деньги за не очень трудную, судя по всему, работу. Тем более, что делать эту работу буду не я.

Я продолжал пристально смотреть ей прямо в глаза. Зрачки у нее чуть сузились, но взгляда она не отвела. Я слегка задумался.

Да, решительно она была настроена. К тому же, судя по всему, для нее это были большие деньги. Может быть, даже очень большие. Но не для меня, естественно.

Вообще деньги,

тем более такая мелочь в этой истории интересовали меня меньше всего. Меня интересовала теперь только она. И хотя она еще это не понимала, она уже влипла. И никуда ей теперь не деться, бедному мотыльку, случайно залетевшему на мой яркий, веселый и такой опасный огонек. Но все же мне было о-о-очень любопытно, что же она мне такое расскажет и что предложит сделать.

— Оля, прежде чем я вам вообще что-нибудь отвечу, — сказал я спокойно, — мне необходимо узнать следующее. Каким образом они вам напакостничали?

— По этому поводу я не скажу вам ничего, потому что это касается только меня. Меня лично. И это не имеет никакого отношения к вашей будущей…работе.

Она услышала приближающийся к нам звук шагов и сразу резко замкнулась.

— Ваш кофе, Станислав Андреич. — Сбоку возник официант.

Он снял с подноса и поставил на стол кофейник, маленькие чашечки и серебряный молочник с подогретым молоком. На середину стола аккуратно водрузил высокое трехярусное блюдо с пирожными.

— Желаете что-нибудь еще, Станислав Андреич? — склонился он в выжидающем полупоклоне.

Я отпустил его взмахом пальцев. Налил ей кофе. Потом себе. Она взяла чашку, отпила глоток. Пальцы у нее не дрожали — я с удовлетворением отметил для себя и это. Я попробовал кофе, заранее зная, что сварен он так, как я люблю: немного соли и чуть-чуть корицы.

Я посмотрел на нее, улыбнулся.

— Берите пирожные, Оля. Они действительно прямо сегодня доставлены из Вены. Самолетом, утренним рейсом. Берите, берите, не стесняйтесь. Я очень люблю смотреть, как едят красивые женщины.

— Я вовсе не ем сладкого, благодарю вас. Давайте вернемся к нашему разговору, Станислав Андреевич. К сожалению, сегодня я не располагаю достаточным количеством времени.

Ох, какие мы оказывается, бываем колючие! Я внутренне засмеялся. Но решил — по крайней мере пока что — не обращать внимания на подобные мелочи.

— Да, весьма интересный у нас с вами получается диалог, — сказал я. — А вы не подумали о том, что вы можете впутать меня в какую-либо неприятную историю с печальным — для меня — концом, а, Оля? Что, если эти люди, которым вы так хотите отомстить, смогут навредить мне или моим делам?..

— Нет, — ответила она, отпивая глоток кофе. — Не навредят. Не те это люди. Просто мне самой не справиться.

Я помолчал.

— А откуда я знаю, Оля, что вы не из милиции? — улыбнулся я добродушно.

Конечно же, я лукавил. Я спрашивал, ее, заранее зная ответ. Елена не зря перед этим разговором почти десять минут проторчала возле моего столика. К тому же у меня наметанный глаз — ментами или гэбэшниками здесь и не пахло.

— Или не из, как говаривают в нашем остром на язык народе, органов? — продолжил я. — И что вы вообще — Ольга Матвеевна Драгомирова? А?..