Палач желаний
Шрифт:
Кроме того, вывел на основной экран настройки Иммунитета по площади. Теперь можно парой движений глаз выставить радиус, в котором я могу защищать, вплоть до трёх метров. И настроить интенсивность поля защиты, где максимальные значения равны моему собственному иммунитету.
Имелась у меня ещё мысль подшаманить с настройками Феникса, чтобы выставить ему лимит на расход Веры или параметры применения способностей… но тут же одёрнул себя. Феникс — мой компаньон! И он должен сам решать подобное!
В зоне видимости показалась пара
Меня тоже узнали, поэтому приветственно кивнули и, сняв головные уборы, неспешно начали чесать в затылках, выразительно оглядываясь по сторонам. Это означало что-то вроде: «Что ты тут делаешь один, да ещё и так поздно?» А лёгкая сочувственная улыбка поясняла: «Мы понимаем, служба может довести и не до такого, но, может, нужна помощь?» То, что они ко мне при этом не приближались, комментариев не требует, уважаемый читатель.
Я лишь тяжело вздохнул и без лишних слов вылез из фонтана. Прошлёпал к мусорке, куда выкинул лишнее, и, виновато улыбнувшись стражам порядка, неровной походкой побрёл в тёмную даль. Катарсис момента был разрушен.
— И всё же Мор сволочь… — заметил я в пустоту. — Мстительная сволочь. Точнее, сволочи, вместе с этим… как его? — я попытался вспомнить позывной ещё одного Критика, с которым некогда не сработался, и с которым меня вновь свела судьба: — Точно, Техно! Техно и Мор — сволочи.
Поймали меня в галерее на выходе от Глагола. И ведь специально поджидали мстительные твари… сами вызвались. Под белы рученьки отвели к мисс Спектр. И ведь ещё утверждали, что помогают… думают, твари, я их лыбы не видел. А самое обидное, что у меня даже сил не имелось их толком послать, — я в сердцах сплюнул и пнул подвернувшийся невзначай камушек.
— А мисс Спектр… вот не сидится ей по вечерам дома. Всё бы ей работать! Ждала… — я тихим рыком скрыл ругательство.
Я опасался материть мисс Спектр даже наедине с самим собой. Возможно, у меня начала развиваться паранойя, но мне казалось, что она следит за мной постоянно и даже сейчас слушает через наруч. А почему нет?
Например, Артефактор прогнулся под неё по полной! Когда он получил данные с моего включившегося наруча, то чуть не поседел — по ним я был скорее мёртв, чем жив. Поэтому, забыв обо всех договорённостях, этот благодетель тут же сдал меня со всеми потрохами мисс Спектр: доложил о моём состоянии, а главное, о том, куда я направился, и что к тому времени фиксировал мой наруч. Само собой, выставив себя чуть ли не святым. И самое обидное, что он поступил более чем разумно! Я даже злиться на него не мог!
— И нет, чтобы уволить меня по-быстрому… нет! Им нужно было устроить этот театр абсурда. Этот парад лицемерия! Душеспасительные речи
И вновь моему пламенному бубнению под нос никто не ответил. А ведь когда-то я мог излить свою душу Бруту и получить пусть и ехидный, но дельный совет. Или хотя бы просто поддержку.
А теперь даже Феникс меня бросил! Хотя… наверное, это даже хорошо. Стоило мне его призвать, как он сразу же ушёл в небеса, даже не взглянув на меня. После чего игнорировал все мои призывы. Обиделся, наверное, что я нас чуть не угробил… однако я его полностью понимал, более того, даже был рад за него — за всё время это была первая его эмоция, кроме безусловной любви. Однако от того я не становился менее одинок!
Знаю, что не объективен, уважаемые читатели, и дома меня ждёт Надя, готовая поддержать и выслушать… Но вот мне совершенно не хочется её расстраивать. Более того, настроение у меня настолько паршивое, что и сорваться могу! А кому это надо? Правильно, никому!
— Их счастье, что у меня не было сил даже толком стоять. Я бы зубами вцепился в их лживые глотки… Повезло им, что вся Рабочая Вера выгорела в недавней заварушке. Иначе бы выжег всё с помощью Феникса…
Вспылить с новой силой мне не позволяли мокрые тряпки, облепившие тело холодными спрутами. Заболеть я не боялся — не зря же столько веры вкладывал в тело, но всё равно не комфортно.
От невесёлых размышлений меня отвлёк шум в одном из дворов, рядом с которым я проходил. Шум, который удалось интерпретировать как лязг металла и неразборчивые, но очень активные восклицания. И хотя я находился не на службе, но игнорировать чужие проблемы не мог, даже находясь в сумбурных чувствах.
Стоило завернуть за угол, я замер, наблюдая, как огромный всадник в чёрном, аж поглощающим свет доспехе, на коне такого же цвета, закованном в броню, взмахом двуручного меча сносит голову одинокому воину в плохеньком белом доспехе, перерубив его ржавый меч. А затем мощные копыта скакуна буквально втоптали в грязь останки поверженного человека.
Я потянулся к револьверу, совсем забыв, что оружие осталось на работе… к счастью, этих мгновений хватило, чтобы оценить ситуацию в целом. Всадник замер неподвижно, а со стороны парковки раздался радостный смех. И стоило перевести взгляд, как среди машин я увидел двух ребят лет 14–15, которые стояли меж фигур воинов. Там имелись как уже виденные всадники и пехотинцы, так и средневековые осадные башни и другие воины, выстроившиеся в два ровных ряда, из которых выбивалось лишь несколько существ. Все в тёмной броне.