Палач в белом

Серегин Михаил Георгиевич

– А что собирается делать сам Артур? – с недовольством сказал Кузьма. – Опять будет сачковать? Хорошо устроился!

– Артур займется этим уродом Ладыгиным! – отчеканила Ирина Владимировна. – Он придумал, как спрятать труп, чтобы его никто не нашел. Говорит, что по крайней мере туда никто не сунется.

– Он наговорит! – зло сказал Кузьма.

– Ну хватит! – выкрикнула Ирина Владимировна. – Я все уже решила, и обсуждать ничего больше не будем. Бери Георгия, и отправляйтесь!

Я слышал, как уходят Кузьма с Георгием, а потом опять раздался

голос Макарова.

– Все в порядке! – с воодушевлением сообщил он. – Парень ждет не дождется, когда начнет зарабатывать деньги. Жизненная позиция у него зрелая не по годам. Кстати, Ирина Владимировна, – небрежно обронил он. – Я давно хотел с вами поговорить о некотором увеличении гонорара исполнителю. По-моему, эта проблема уже назрела...

– Занимайся Ладыгиным! – неприязненно сказала хозяйка. – Здесь я решаю, какие проблемы назрели, а какие нет. Понял меня?

Ответа я не услышал, но думаю, что Макаров понял. Он все схватывал с полуслова. Минут через пять он вошел в кабинет. Присмотревшись, я заметил в его руках упаковку со шприцем и прочие приспособления для внутривенной инъекции. Он разложил их на письменном столе и принялся готовить шприц.

– Эй, что ты задумал, Игорь Станиславович? – спросил я. – Ты собираешься меня?.. Не советую тебе этого делать. Ты получишь очень большой срок, и с твоей нетрадиционной ориентацией в тюрьме будет очень трудно!

– Это очень вульгарно и неостроумно, Володя! – почти ласково сказал Макаров. – Я даже не буду на это отвечать. На улице скоро стемнеет, и нам пора ехать.

– Может быть, останемся? – предложил я. – Я только начал входить во вкус элитарной жизни. Ваше общество нравится мне все больше и больше. Вы так аристократичны и благородны. Чувствуется порода!

– Ты можешь ерничать, сколько тебе угодно, – грустно заметил Макаров. – Но на твоем месте я бы сейчас задумался о вечном. Как-никак, это твои последние часы.

– Это потому, что ты человек высокой духовности, – объяснил я. – Мне таких высот уже не достичь!

– Да, – кивнул Макаров. – У тебя осталось мало времени.

Он повернулся и направился ко мне – в одной руке он держал шприц, а в другой жгут.

– И все-таки что ты такое задумал? – спросил я. – Может быть, посвятишь?

Макаров на секунду задумался.

– Ну что ж, пожалуй, ты имеешь право знать! – согласно кивнул он. – Изволь. Все будет очень просто и чисто. Здесь, в шприце, – героин. Ведь ты наркоман, не так ли? Доза подобрана очень аккуратно. Ты не умрешь, а просто погрузишься в сладкий сон. А потом я отвезу тебя в одно тихое место, где ты найдешь последний приют. Вот и все.

– Надеюсь, это приличное место? – спросил я. – Не хотел бы успокоиться на какой-нибудь помойке.

– Не беспокойся, – усмехнулся Макаров. – Это очень хорошее место. Помнишь старый морг в нашей больнице? Он заперт, но я заранее позаботился, чтобы раздобыть ключи. Мне показалось, что это будет предусмотрительно. Стальные шкафы для трупов там в отличном состоянии, они герметичны, и в них можно спрятать что угодно.

Я

невольно поежился – вспомнил это старое мрачное здание, стоящее в самом конце больничного двора. После того как был выстроен новый современный морг, старый был оставлен до лучших времен – то ли его собирались переоборудовать под что-то другое, то ли вообще сломать. Во всяком случае, на время о нем забыли. Макаров был прав – место очень удобное.

– Я введу героин в вену кисти, – обнадежил меня Игорь Станиславович. – Чтобы не резать одежду и не тянуть резину. – Он подошел совсем близко к моему стулу.

– Разумно, – ответил я, изо всей силы лягнув его в лодыжку.

Макаров издал короткий вопль и выронил шприц. Не в силах справиться с болью, он опустился на ковер и схватился за ушибленное место. Лицо его исказилось гримасой страдания и обиды. Я наблюдал за его корчами с мрачным удовлетворением. Он долго еще шипел и стонал, но потом затих и попытался встать.

– Ну и чего ты добился? – спросил он, морщась. – Теперь я сделаю тебе укол грязным шприцем!

– Ну это мелко! – заявил я. – Мелко и недостойно.

– А пинать исподтишка – не мелко? – парировал он, осторожно обходя меня сзади.

Потом я почувствовал, как жгут перехватывает онемевшее запястье, и попытался пошевелить рукой – у меня ничего не вышло. Самого укола я уже не почувствовал. Только вдруг внутри меня что-то волшебно изменилось – сначала исчезла боль в руках, потом вообще все мое тело исчезло. Я превратился в беззаботное легкое облачко, плывущее в голубой бездне. У меня не осталось никаких тревог и забот. Я просто купался в теплом ласковом океане и хотел, чтобы это никогда не кончалось. Тела я не чувствовал – зато чувствовал свою собственную улыбку – она жила отдельной жизнью и делалась все шире. А потом вокруг начала сгущаться бархатная тьма и поглотила меня целиком.

* * *

Чехов принес стул и сел напротив прикованного к батарее человека. Достав из кармана пачку папирос, Юрий Николаевич с удовольствием закурил и выпустил струю дыма прямо в лицо незнакомцу.

– Ты еще пожалеешь! – с угрозой повторил тот.

– Ну-ка, Леша, будь другом, пошарь в карманах у этого домушника! – попросил Чехов.

Лоськов быстро обыскал пленника.

– Смотри-ка! – воскликнул он, вытаскивая из бокового кармана пиджака небольшой пакет.

Чехов присвистнул – внутри пакета лежали десятка два пакетиков помельче, наполненные белым порошком.

– Все ясно! – сказал он. – Торговец наркотиками. Засунь, Леша, этот пакет ему обратно. Что его – то его!

– Юрий Николаевич! – с тревогой сказал Лоськов, протягивая Чехову удостоверение, которое он нашел у обыскиваемого.

Чехов раскрыл красную книжку и с выражением прочел:

– Управление внутренних дел... Майор Лопотухин Иван Иванович... Очень приятно!

– Ну что – съел? – ехидно спросил майор. – Немедленно освободите меня!