Палач в белом

Серегин Михаил Георгиевич

– Я вас слушаю, – произнесла она, кокетливо поправляя прическу.

Волосы у нее были редкого пепельного цвета, но был ли это естественный цвет или просто результат парикмахерского искусства, сказать трудно. В тон волосам и деловой костюм женщины – серебристо-серого цвета. Из-под распахнутого жакета выглядывала кипенно-белая блузка, украшенная рюшами.

– Вот здесь заявление гражданки Старосельской! – объявил я, раскрывая папку и выкладывая бумагу на стол. – Она передала вам права на свою квартиру, но теперь передумала и хочет получить дарственную обратно. Прошу отнестись к просьбе старой женщины со вниманием...

Женщина

быстро пробежала глазами заявление и согласно кивнула.

– Разумеется, мы рассмотрим просьбу гражданки Старосельской! – быстро и четко сказала она. – И, если она не передумает, безусловно, удовлетворим. Мы не навязываем нашим клиентам своей воли. Все решается при обоюдном согласии. Это наши принципы.

Она уверенно и даже вызывающе посмотрела мне прямо в глаза. У меня на секунду возникло впечатление, что Четыкин ничего своим хозяевам не рассказал – настолько хладнокровно держалась эта стерва. Но я вовремя вспомнил, как растерялся, услышав мою фамилию, ее заместитель, и с упрямой улыбкой сказал:

– Ирина Владимировна! Вы меня не поняли. Я пришел не затем, чтобы выслушать ваши принципы. Мне нужна дарственная, и без нее я не уйду. Хоть вы изо всех сил изображаете неосведомленность – мой характер вам немного известен. Если я не получу того, что мне нужно, вы получите кучу неприятностей!

Она выслушала меня, не моргнув глазом. Только голос у нее сделался жестяным, и в глазах вспыхнула злобная искра.

– Не понимаю, на что вы намекаете, – сказала она со вздохом. – Хотя в одном вы правы. Я вижу вас в первый раз, но представление о вашем характере кое-какое уже получила. Надо сказать, что характер у вас скверный. Однако хочу предупредить, что если вы будете продолжать в том же духе, то быстро окажетесь в милиции. Мы здесь не любим скандалов, а в милиции у нас есть очень хорошие друзья. Надеюсь, я вас убедила?

На протяжении всей отповеди голос ее звучал издевательски ровно и веско.

– Нисколько вы меня не убедили! – возразил я нахально. – У меня тоже есть друзья в милиции. Поэтому я не боюсь там оказаться. А вот понравится ли вам, когда я изложу в милиции то, что о вас знаю, это еще вопрос!

Ирина Владимировна молча и оценивающе разглядывала меня. Фитиль – так я сразу же окрестил заместителя – за ее спиной переминался с ноги на ногу и выглядел очень несчастным. Я наслаждался минутой моего, как мне казалось, триумфа и снисходительно улыбался.

– И что же такое вы о нас знаете? – насмешливо поинтересовалась наконец Ирина Владимировна.

– Ну, например, что вам оказывает довольно необычные услуги некто Четыкин, – ответил я.

Ирина Владимировна наморщила лобик и обернулась к своему заместителю.

– Константин Дмитрич, кто такой Четыкин? И что за услуги он нам оказывает?

Терновских развел длиннющими руками, словно показывая, какую рыбину он выловил в мутной воде. Однако ни слова при этом не сказал – видимо, голос ему не очень повиновался.

Ирина Владимировна одарила меня холоднющей улыбкой.

– Я так и думала, – сказала она с облегчением. – Ни о каком Четыкине, молодой человек, нам не известно. Вы, наверное, что-то перепутали?

– Ну что ж! Вам виднее! – легко согласился я. – Однако, может быть, вернемся к вопросу о дарственной?

Ирина Владимировна взяла со стола серебряный карандашик и задумчиво повертела его в пальцах. Пальцы у нее были тонкие, ухоженные, в изобилии

унизанные золотыми перстенечками.

– Ну посудите сами, – сказала она. – Вы предлагаете нам совершенно невозможные вещи! Вы приходите с улицы и хотите забрать очень важный документ, не имеющий к вам никакого отношения. Но так же не делается! И потом, возникает неизбежный финансовый вопрос. Нами потрачены средства. На уход за гражданкой, на оформление документов. Если мы будем так легко швыряться деньгами, то скоро пойдем по миру!

– Мне кажется, что ваше упрямство обойдется вам гораздо дороже, – заявил я. – Знаете небось, как в Индии ловят обезьян? На тыкву! В пустую тыкву кладут орехи, обезьяна засовывает лапу, хватает орехи, а вытащить лапу уже не может, потому что орехов жалко... Тут ее и берут, с поличным...

Неприветливое лицо Ирины Владимировны сделалось совсем мрачным.

– Спасибо за интересный рассказ, – раздраженно сказала она. – Только к нам он не имеет никакого отношения. Вы пытаетесь нас шантажировать, но я не вижу никаких оснований для шантажа. Мое окончательное решение: дарственную мы, несомненно, возвратим, но только после того, как тщательно изучим все обстоятельства. Я не знаю, может быть, вы оказывали на свою соседку давление... Вам все ясно? В таком случае всего хорошего!

Взгляд ее был полон торжества и превосходства.

Итак взять на испуг эту компанию мне не удалось. Нервы у них оказались крепче, чем я ожидал. Возможно, и связи в милиции у них действительно имелись. Я был не слишком разочарован. Просто придется действовать тоньше.

Сделав непроницаемое лицо, я поднялся с кресла. И в этот момент долговязый заместитель, давно порывавшийся что-то сказать, жестом остановил меня и подобострастно обратился к своей начальнице:

– Я вот что подумал, Ирина Владимировна! А может быть, сделаем проще? Зачем заставлять товарища нервничать? – Он деревянно улыбнулся в мою сторону. – Решим все к обоюдному согласию! Я сейчас беру дарственную и еду вместе с... господином Ладыгиным по адресу. Если хозяйка заявления подтверждает свое намерение, я возвращаю ей документ и решаю вопрос о компенсации затраченных нами средств... Если же выяснится, что Старосельская написала свое последнее заявление под давлением, то тогда... – Он с сожалением посмотрел на меня. – Тогда не обессудьте!

Ирина Владимировна закусила сердито губку и задумалась. Потом мотнула головой и с недовольством сказала:

– Вы полагаете, Константин Дмитрич, что это разумно?

– Это самое разумное, что можно сейчас предпринять, Ирина Владимировна! – с жаром сказал человек-фитиль.

Она пристально посмотрела на меня и отчеканила:

– Вы согласны на вариант, который предлагает Константин Дмитрич?

Я кивнул.

– Тогда подождите в приемной! – строго сказала Ирина Владимировна. – Мы подготовим документацию.

Они оба, застыв как истуканы, смотрели мне вслед, дожидаясь, пока за мной закроется дверь. Я дорого бы дал, чтобы послушать, о чем они будут совещаться в мое отсутствие. Но мне оставалось только теряться в догадках, какой сюрприз ждет меня на этот раз, и терзаться сомнениями.

Впрочем, я не стал терять время даром и, воспользовавшись паузой, связался по рации с Чеховым. Вкратце обрисовав ситуацию, я предложил ему отправляться домой.

– Не стоит, чтобы нас засекли обоих, – сказал я. – Вечерком я вам позвоню.