Палач Рима
Шрифт:
Через несколько сот шагов, каждый из которых давался ценой упорной борьбы со снегом и холодом, Веспасиан заметил, что его пытается нагнать какой-то всадник. Приглядевшись, он узнал Цела.
— Это безумие! — крикнул занесенный снегом центурион. — Мы должны повернуть назад!
— Пожалуйста, центурион, если хочешь, возвращайся, но мы идем вперед.
Цел поравнялся с ним и поехал рядом.
— Но зачем? К чему такая спешка? Нам ничто не мешает вернуться в лагерь, а когда метель стихнет и перевал будет свободен, предпринять новую попытку.
— Перевал может открыться
— Прошение легионеров Помпонию может подождать. Скажи, зачем тебе подвергать риску жизни людей из-за такой мелочи?
Веспасиан понял, что ответа на этот вопрос у него нет. По крайней мере, ответа, который бы удовлетворил Цела. И ему ничего не оставалось, как прибегнуть к начальственному тону.
— Скажи, центурион, когда ты наконец перестанешь требовать отчета у своего командира? Клянусь богами, я разжалую тебя в рядовые, кто бы там ни стоял за тобой.
Цел смерил его пристальным взглядом, в котором читалось подозрение.
— Только не надо меня запугивать, — произнес, и рука его легла на рукоятку меча. — Лучше скажи, что ты задумал, Веспасиан?
— На твоем месте, Цел, я бы не стал этого делать, крикнул за его спиной Магн, плашмя прижимая к бедру центуриона ледяной меч. — Мне ничто не мешает пустить в ход оружие, ведь я, в отличие от тебя, не связан армейской дисциплиной
Цел резко обернулся к нему.
— В таком случае я бы не советовал тебе встревать между двумя военными. Это наше армейское дело.
— Может, оно и так, но мой меч по-прежнему лежит на твоем бедре, и стоит ему соскользнуть, как он распорет тебе ногу, причем в том месте, откуда кровь обычно вырывается фонтаном. Если же учесть нынешний мороз, то ты отдашь концы еще до того, как попадешь в руки лекаря.
— Ты вздумал мне угрожать?
— Отнюдь, у тебя ведь тоже в мыслях не было угрожать трибуну.
Цел вернул свой наполовину вытащенный меч обратно в ножны и повернулся к Веспасиану.
— Как только мы доберемся до Мезии, — вернее, если мы туда доберемся, — я доложу о твоем безрассудстве Поппею, — злобно бросил он и повернул коня обратно.
— Ничуть не сомневаюсь, центурион! — крикнул ему в спину Веспасиан. — Причем не только ему. Хотя легат легиона — Помпоний, и по идее первым ты должен доложить ему, но, как я понимаю, у тебя другие связи.
Услышал Цел эти его слова или нет, когда снова занял свое место в колонне, этого Веспасиан не знал. Впрочем, это было ему безразлично. Зато он мысленно отругал себя за то, что дал центуриону понять, что у него имеется некий, не известный тому мотив.
— Когда я заметил, как он подъехал к тебе, то подумал, что будет лучше, если я на всякий случай его догоню, — крикнул ему Магн, также убирая в ножны свой меч.
— В этом не было необходимости, — сердито отозвался Веспасиан. — Все в порядке.
— Отлично, в следующий раз, когда я увижу, как центурион тянется за мечом, чтобы замахнуться на трибуна, я решу, что все в порядке и в моей помощи нет необходимости.
Веспасиан отвернулся, злясь
Сколько, по-твоему, мы прошли? — крикнул он ему. Голос его был едва слышен, заглушаемый порывами ветра.
— Примерно милю.
— Значит, нам осталось еще четыре, а так как снег и не думает стихать, то я начинаю сомневаться в том, что мы сумеем их преодолеть.
— Я знаю лишь одно: если снег будет лошадям выше, чем по колено, нам всем придется спешиться и вести их за собой, причем в любую сторону.
Сказав эти слова, Тинос неожиданно дернулся и с удивлением посмотрел на стрелу, которая застряла в его груди. Из ноздрей и уголков рта декуриона показались ручейки крови, и в следующий миг он соскользнул на землю.
Веспасиан резко развернул свою лошадь.
— Назад! Засада! — проревел он, скорее почувствовав, нежели увидев, — как слева от него всего лишь на расстоянии нескольких пальцев пролетела еще одна стрела. Ни Магна, ни Сабина долго уговаривать не пришлось, поскольку оба видели, как упал Тинос. Но позади них колонна являла собой сущий хаос. Цел, четыре легионера и первые иллирийцы моментально подчинились его приказу, однако на них сзади напирали те, кто шли следом, но из-за воя ветра ничего не расслышали.
— Всем развернуться и, держа дистанцию, двигаться назад! — крикнул Веспасиан, пытаясь пробиться сквозь возникшую давку. Рядом с ним в одного из легионеров сзади вонзилась стрела, выбив его из седла. Лишившись седока, испуганная лошадь с громким ржанием встала на дыбы, перебирая в воздухе передними ногами. При этом она копытами задела голову какого-то солдата, и тот без чувств рухнул в снег.
На глазах у Веспасиана ситуация выходила из-под контроля. Передние ряды были охвачены паникой, задние продолжа ли напирать. Вытащив охотничий лук, он вставил в него стрелу и огляделся по сторонам, пытаясь угадать, где мог затаиться враг. Увы, он ничего не увидел, кроме плотной стены снежных вихрей. В следующий момент рядом с ним с луком в руке вырос Ситалк.
— Почему вы не повернули назад?! — накинулся на него Веспасиан.
— Потому что на нас напали сзади, трибун. Не могу точно сказать, откуда, но одного из своих воинов я уже потерял.
И тогда до Веспасиана дошла страшная правда: они угодили в западню, зажатые посреди ущелья двумя затаившимися лучниками. Они не могли сдвинуться ни вперед, ни назад, не теряя при этом своих товарищей.
— Всем спешиться и отойти к краю дороги! — приказал он, перекрикивая ветер, и первым соскочил на землю. Постепенно его приказ достиг хвоста утратившей порядок колонны. Всадники соскочили с лошадей и бросились искать укрытие под отвесными стенами ущелья. Преодолев высокие, по колено, сугробы, Веспасиан, надрывно дыша, прижался спиной к каменной стене рядом с Целом и еще тремя легионерами. В безумном вихре снежинок дыхание вырывалось у него изо рта туманным облачком.