Палач мафии
Шрифт:
Нужно как можно дольше тянуть время. Скоро Сытину доложат о том, что в камеру «сорок девять» определен бандит Барсуков. Он сразу все поймет и поспешит принять меры, чтобы вытащить Кирилла.
Но время идет, а Сытина все нет и нет. Что это – недоразумение или предательство?..
Блатные с Кириллом церемониться не будут. Или опустят, или поставят на нож – у них с этим без проблем. Не слишком ли это большая цена, которую он должен заплатить, чтобы не сорвать свою тайную миссию? Может, послать всех куда подальше? Сытина с его планами, Сырка и Пыжика с их конкретными проблемами… Пусть он сорвет операцию,
А потом спокойная жизнь – это не для него. Его стихия – авантюра и риск. Ему нравится быть крутым. Это внутренняя потребность. Они с Пыжиком два сапога пара. Только один бандит, а другой – мент. Но ведь это всего лишь детали.
Нет, не мог он плюнуть на Сытина с его планами, не мог предать самого себя. Он мог плюнуть только на опасность, которая ему сейчас угрожала… Внешне он спокойный, уравновешенный человек. А внутри сидит безбашенный авантюрист. И никуда от этого не деться.
Кирилл прождал Сытина до самой ночи. Тщетно. Сосед Кирилла не собирался уступать ему свое ложе. После отбоя внаглую повернулся к нему задом, закрыл глаза и скоро захрапел. Это беспредел. Он хотя бы должен был договориться с ним, в какой очередности им спать. Но мужик борзел. За это с него нужно было спросить. И Кирилл мог запросто призвать его к ответу. Но сейчас ему не до этого. Этой ночью он не должен спать. Потому как на него надвигается беда.
Похоже, блатные уже получили маляву по его душу. Хищно посматривают в его сторону, о чем-то перешептываются между собой. Они должны знать, что Кирилл может постоять за себя. Поэтому будут выжидать, когда его сморит сон, чтобы без проблем взять его тепленьким.
Блатные могут просто взять да налететь на него всем скопом, скрутить, содрать штаны и… Но это как бы не по понятиям. Ведь он не дешевка какая-то, к чертям по жизни не принадлежит. А то, что он заступился за Сырка, это его не унижает, скорее возвышает. Так что как бы и нет у блатных оснований для крутого наезда. Зато в их арестантской копилке полно всяких мастырок и мулек, они знают немало способов, как подбросить Кириллу подляну.
Они могут дождаться, когда он уснет, подвести к нему «петуха», и тот просто возьмет и чмокнет его в губы. И плевать, что Кирилла офоршмачили во сне. По закону тюремных джунглей его приговорят к смертной казни через опущение. Благородных пиратов вешают, а законтаченных – опускают…
Как в воду глядел Кирилл.
Он смог продержаться до полуночи. Но затем сон все же одолел его. Но заснул он не крепко. Какая-то часть сознания продолжала бодрствовать. Поэтому он вовремя получил сигнал об опасности. Открыл глаза и увидел пухлолицего парнишку в красной майке. Он медленно и с опаской приближался к нему.
– Пшел вон! – вскакивая со своего места, шикнул на него Кирилл.
«Петух» в ужасе взмахнул крыльями, с подпрыгом развернулся на сто восемьдесят градусов и в один миг исчез под шконкой.
Кирилл не сомневался, что этим дело не закончится. Все только начинается. И точно. В один момент перед ним образовался блатной по кличке Маркел.
– Ты чо шумишь, баклан! – с ходу наехал он.
И
Кирилл мог бы запросто вломить Маркелу, но в ответ со всех сторон навалилась бы вся блатная рать. И тогда у него не осталось бы ни единого шанса выстоять.
Он поступил по-другому. Подался к дверям, как будто под воздействием толчка. Кирилл встал спиной к выходу. Теперь никто не смог зайти к нему с тыла.
Зато с фронта надвигалось цунами. Шесть блатарей во главе с Маркелом представляли собой страшную силу. Но теперь у Кирилла хотя бы один шанс из тысячи, но был.
– Ну чо, отморозь, ответку держать будем? – хищно осклабился Маркел.
– Перед тобой?
– Перед всей правильной братвой!.. За все, животное, с тебя спросим! На воле жировал? Девок топтал? Теперь сам девкой станешь!
– По беспределу наезжаешь?
– Ты сам беспредельщик! И вся ваша кодла беспредельная! Королями себя на воле чувствуете, да? А здесь, на киче, мы – короли. А для вас одно место – петушиный загон…
– Зря ты так! Вы – люди, мы – люди. Можно миром договориться.
– Вы не люди. Вы – животные. И ты – животное. Хотя нет, ты уже, считай, птичка. Счас ты у нас кукарекать будешь!
– Только после тебя!
– Фильтруй базар, козляра!
Что бы Кирилл ни говорил, результат будет один – жестокий, беспощадный накат. Потому как его уже приговорили. Маркел не судья, он всего лишь палач. И вообще, какого хрена он треплется? Может, ему страшно? Может, потому и гоняет порожняки?
– Да пошел ты! – с презрением послал его Кирилл.
Терять все равно уже нечего.
– Ах ты, гад! – заорал Маркел. – Гаси гада, братва!
О, да он как тот гнилой замполит. Комиссар в бою кричит: «За мной!» А гнилой замполит – «Вперед!», сам же прячется за спины солдат.
Так и Маркел. Сам он остался на месте, а в бой ринулись бойцовские «торпеды».
Это бой не на жизнь, а на смерть. Кирилл просто не имеет права никого щадить. Все удары – только на поражение… Хлоп! И с копыт слетает первый блатарь. Вместо носа у него кровавая лепешка. Давно Кирилл не бил с такой силой. Даже в драке с каратистами и отморозками Гвоздя не ощущал в себе столько звериной энергии.
Второго бойца он вырубил примитивным, но безотказно действенным ударом – ногой по яйцам. Бедолага взвыл от страшной боли, скрючился в три погибели и свалился на пол дожаривать яичницу.
Для третьего мощного удара не хватило ни времени, ни пространства. Три бойца из блатной когорты плотно взяли его в оборот. Кирилл блокировал и пропускал удары, бил в ответ, сбивал блатарей с ног борцовскими приемами. Но те быстро оправлялись от ударов, поднимались на ноги и снова пускали в ход кулаки. К ним присоединились несколько мужиков из сочувствующих.
Кириллу пришлось совсем туго. Удары градом сыпались на него. Лицо превратилось в кровоточащий синяк, кажется, у него были сломаны ребра. Но напрасно блатные пытались сбить его с ног. Он крепко держал позицию. И продолжал крушить вражьи челюсти.
И все же настал тот момент, когда Кирилл просто не мог держаться на ногах. Еще немного, и он бы упал. Но толпа вдруг расступилась. И перед Кириллом образовался Маркел с заточкой в руке. Выждал-таки момент. Теперь ему ничего не стоит нанести последний, решающий удар.