Палач мафии
Шрифт:
Сытин допустил серьезный прокол. И вся операция ставится под угрозу срыва. Если Сырка опустят, Кирилл при всем желании не сможет выйти через него на Бекаса. Во-первых, с опущенным он кентоваться не сможет – сам сразу станет таким. А во-вторых, после освобождения Сырок ни за что не останется бригадиром. У братков-спортсменов свои законы, кое в чем похожие на воровские. И по их понятиям, «петух» – это уже не человек, а отброс. Вот такая она, суровая проза бандитской жизни.
На сцене появился костлявый
– Ты чего орешь? – наехал он на бригадира. – Ты что, на базаре?.. А человека зачем обидел?
Сырок чуть не захлебнулся злостью. И едва не бросился на Банчика с кулаками. Но вовремя остановился. Успел сообразить, что это чревато последствиями. Впрочем, как бы он ни крутился, финал будет один.
– Это кто человек? – презрительно скривился Сырок. – Петух, что ли?! А ты чо за него подписываешься? Ты чо, главпидор, да?
– Кто главпидор? – взвился Банчик. – Я?! Ты, козел, за базаром…
Договорить он не смог. Сырок сделал молниеносный выпад в его сторону и со всей силы зарядил кулаком в переносицу. Банчик отлетел к стене, ударился затылком и соплей стек на пол.
Сам виноват. А с Сырка взятки гладки. Он должен был спросить за «козла». Он это и сделал. И это должно было ему засчитаться как плюс.
Банчик быстро пришел в себя. Вскочил на ноги. Дернулся на Сырка. Но его остановил сам Штопор. Оторвал-таки задницу от шконки. Сам вышел навстречу опальному бригадиру. Рядом с ним возвышался отбойщик Митя – здоровенный детина с пудовыми кулаками. Да и сам Штопор не выглядел хиляком.
Впрочем, запугивать Сырка он как бы и не собирался. Даже изобразил радушную улыбку. Но взгляд оставался пустым и холодным.
– Ты чего тут буянишь? – внешне миролюбиво спросил он.
– Да вот, хотел войти как человек…
Сырок правильно сообразил, что перед ним важная персона. И постарался унять свой пыл. Голос его звучал спокойно, хотя немного дрожал.
– А тут голяк. Сначала пидор подкатил. Теперь вот этот… Беспредел, в натуре.
– Ничего, бывает. Но ты не менжуйся, все будет в цвет… Ты по какому разу к нам заехал?
– По первому, – смутился Сырок.
– Не похоже. Слишком круто ты себя ставишь… Ты на воле кто?
Можно подумать, Штопор этого не знает. Знает. Почему тогда спрашивает?.. Что-то тут не то. Кирилл нутром чуял, что затевается какая-то пакость.
– На воле я в авторитете, – гордо расправил плечи бригадир. – Может, слышал про Сашу Сырка?
– Про Бекаса слышал. И про его бригадира Сырка тоже слышал… Так это ты и есть Сырок?
– Я…
Сырок вдруг стушевался. Дошло до него, что блатные – не те люди, перед которыми можно кичиться крутизной спортсмена-беспредельщика. Тем более если ты не отстегиваешь в воровской «общак». А Бекас и иже с ним этим как раз-то и
Но Штопор не подал и виду, что огорчен. Напротив, он пришел в полный восторг.
– О! Да к нам авторитетный человек прибыл. А мы и не поняли… Ничего, исправимся. Милости просим к нашему шалашу!
Он повел Сырка в свой угол. На ходу велел освободить шконку напротив своей.
Сырок был польщен. И начал терять бдительность. К этому Штопор как раз и стремился.
Он сел рядом с бригадиром. Благодушная улыбка не сходила с его лица. Но взгляд оставался темным, как глубины Мирового океана.
– Всегда интересно с уважаемым человеком поговорить, – сказал он.
Сырок довольно улыбался. Неужели он не понимает, что Штопор играет с ним, как кошка с мышкой, перед тем как сожрать?.. Нет, не понимает.
– Чего не закуриваешь? – как бы про между прочим спросил Штопор.
Только сейчас Кирилл заметил пачку сигарет, лежавшую на его тумбочке. Вроде бы ничего необычного. Но не в этой ли пачке таится мина?
– Да я завязал, – как-то неуверенно ответил Сырок.
– Правильно сделал, – поддержал его Штопор. – Зачем травить себя всякой дрянью.
– Да тут отравы и без того валом. Хоть топор вешай… Знаешь, я бы тоже закурил. Когда на волю выйду, брошу. А сейчас можно… Не угостишь, а?
– Да без проблем, – кивнул на тумбочку смотрящий. – Бери, угощайся!
– Благодарствую!
Сырок неосторожно снял с тумбочки пачку сигарет. Вытащил «бациллу», сунул ее в рот.
– Огонька можно?
– Не можно! – злорадно осклабился Штопор. – Ты, братан, не то взял.
Он открыл дверцу тумбочки. Показал на другую пачку сигарет.
– Вот это нужно было брать… А эта шмаль… Как это фуфло здесь оказалось?
– Штопор, а это не Вика хотел тебя задобрить? – с пакостной улыбкой спросил блатарь по кличке Бэнц. – Вика, мать твою, твоя дачка?
– Моя! – слабо донеслось из петушиного угла.
– Совсем оборзели пидоры, – чисто для проформы посетовал Штопор. – На мой «телевизор» класть офоршмаченные бациллы…
Его лицо вдруг окаменело, голос обрел остроту хорошо заточенного мясницкого топора. Но Сырок еще не понял, что его голова уже лежит на плахе.
– Ты офоршмаченную бациллу взял! – сказал смотрящий – как в лицо плюнул. – А это значит, что ты сам офоршмачился. Законтачился ты, братан!
– Я не понял, что этот пидор здесь делает? – взъярился Бэнц.
– На кукан хочет, ты чо, не въехал? – заорал Банчик.
– Э-э, пацаны, вы чего? – задергался Сырок.
Он уже понял, в какую западню угодил. Но еще надеялся вырваться из нее.
– Все, попал, – покачал головой Пастух.
Непонятно было, кем он недоволен – или Сырком, или блатными с их подлянками.