Пафнутий
Шрифт:
– Наверное, так и было, – подтвердил Пафнутий. – Эти пробки, как ты их называешь, мы с Кикусем обнаружили у самого шоссе, на очень красивой лесной полянке. А как выглядит та… цел… ну та вещь из прозрачной пленки, которой подавилась корова?
Чак вскочил, пробежался по лугу и притащил в зубах разорванный целлофановый пакет, чтобы продемонстрировать его другу. По дороге прихватил и другой, занесенный с луга весенним ветром и застрявший под кустом на полянке.
– Вот так они выглядят, – сказал он. – Но это еще не все. Где ни появятся люди, они обязательно теряют всякие инструменты
Услышав такое, Пафнутий очень огорчился. А Чак не жалел черной краски, описывая ужасные привычки людей и их безалаберное поведение на природе. А главное, непробиваемую глупость. Ведь после того, как какая-нибудь группа людей побывает, скажем, на полянке, потом они же сами уже никогда на нее не смогут прийти, ведь сами же ее загадили. Звери намного умнее, зверь никогда не испоганит места обитания. Главное же, у Чака были нехорошие предчувствия, которыми он поделился со своим другом. Дело в том, что шоссе через лес было проведено совсем недавно. Раньше его здесь не было, никто через лес не ездил, его объезжали, делая большой круг, и благодаря этому лес сохранялся в порядке. По мнению Чака, шоссе сулит лесу большие беды.
И тут последние слова Чака заглушили громкие птичьи крики. Чак с Пафнутием подняли головы и с изумлением увидели множество птиц на ветвях ближайших к ним деревьев.
– Эй, замолчите! – крикнул дятел, заглушая птичий галдеж.
И когда птицы немного утихомирились, обратился к Пафнутию:
– Зяблик прилетел и рассказал ужасные вещи. По его словам, отвратительные предметы, из-за которых покалечился Кикусь, скоро покроют весь лес. Это правда?
– Не только они! – загалдели снова птицы. – И железные банки! И бумажные пакеты! И прозрачная пленка, которой уже подавилась овца.
– Корррова! Коррова! – поторопилась сорока исправить ошибку.
Зяблик пояснил:
– Я полетел и обо всем им рассказал! Мы должны знать! И мы испугались! Мы испугались! Теперь весь лес…
– Тррррясется от стррраха! Тррррясется от стррраха! – опять поспешили внести свою лепту сороки.
– А ну замолчите! – прикрикнул на них дятел и обратился к медведю: – Пафнутий, спроси своего друга, есть ли какой выход из этого положения? Что может спасти лес?
– Спрррроси его! Спрррроси его! – не выдержали сороки.
Пафнутию не было необходимости спрашивать Чака, тот слышал вопросы и вполне понимал обеспокоенность пернатых обитателей леса.
И пес рассудительно заметил:
– Конечно, я дам совет, только не намерен орать. Все равно мне не перекричать сорок, так что если хотят слышать, пусть помолчат.
Дятел строго велел всем птицам молчать и слушать, что станет говорить мудрый Чак. А тот, дождавшись тишины, продолжил:
– Разумеется, есть выход. А начать я хотел бы с того, что не так уж плохи дела в вашем лесу. Не грозит ему пока полная замусоренность, потому что в него не ходят экскурсии…
– Что такое экскурсии? – перебил друга Пафнутий.
– Экскурсии, – пояснил Чак, – это такие
Ошарашенные птицы подавленно молчали. Молчал и Пафнутий, не зная, как отреагировать на такой ужасный прогноз.
– Да вы не расстраивайтесь, – сказал Чак. – Вашему лесу пока экскурсии не страшны. Они вряд ли к вам приедут. Не подходящий для них ваш лес.
– Почему же? – с надеждой в голосе поинтересовался Пафнутий.
– Потому что ваш лес дикий, по нему трудно людям ходить. Люди предпочитают такие леса, в которых протоптаны тропинки и деревья растут не так густо. И нет таких разросшихся и колючих кустов.
Пафнутий облегченно вздохнул, птицы оживились и принялись потихоньку переговариваться.
– А что делать с уже появившимся мусором? – спросил Пафнутий. – Ты знаешь?
– Знаю, – ответил Чак. – И могу дать совет.
– Пожалуйста, посоветуй, – попросил дятел. – Барсук сам не мог прийти сюда и велел мне обо всем тебя порасспросить, ведь ты лучше всех знаешь повадки этих глупых и таких опасных для нас людей.
– Не все люди глупые и опасные для зверей, – возразил Чак. – Можете мне не верить, но есть среди них и такие, которые совсем не мусорят в лесу и вообще бережно обращаются с природой. Могут хоть все лето прожить в лесу, а никакого следа после себя не оставят. Это хорошие, порядочные люди. Правда, таких мало, но все-таки они есть.
– Выходит, эти люди обходятся без всяких банок с питанием и бутылок с питьем?
– Не обязательно, – пояснил Чак. – Люди уж так устроены, что держат свою еду и питье во всяких банках и бутылках, но, опорожнив их, не бросают где попало. Все эти отвратительные и опасные для вас вещи они или сжигают в огне…
– Нет, нет! – вскричал дятел. – Только не огонь! Огонь для нас еще опаснее.
Птицы громкими криками поддержали дятла, возражая против огня.
– Да тихо вы! – успокоил собравшихся пес. – Я говорю не о лесном пожаре. Люди устраивают совсем маленький огонь, костер называется, и следят, чтобы больше ничего рядом не зажглось. И на костре сжигают такой мусор, который горит. А то, что не горит, закапывают в землю. Очень глубоко, чтобы никому из зверей не причинить вреда.
Пафнутий взглянул на ржавую пробку от пивной бутылки.
– В нашем случае огонь не подойдет, – пришел он к выводу. – Мы очень не любим огонь. Он образуется сам по себе, когда бушует гроза. Летит с неба и поджигает деревья и кусты. А вот рыться в земле почти каждый из нас умеет. Так ты считаешь, было бы хорошо все эти нехорошие человеческие вещи зарыть глубоко в землю?
– Да, было бы лучше всего, – подтвердил Чак. – Ничего не оставлять наверху, все зарыть глубоко в землю, а уж земля сама как-нибудь с ними справится. Это самый лучший выход.