Падший
Шрифт:
Заговор Рудольфа сработал эффектно и, главное, эффективно. Чернокожий кровосос, так и не оторвав взгляда от перегородки, за которой притихла ведьма, ненадолго застыл, едва только наступив на порог. Он задрожал, застучал зубами, вдруг открыл рот, словно бы надумал под конец предложить нам всем жить дружно и… его начало ломать. Руки и ноги вампира стали в прямом смысле сгибаться там, где сгибаться было нечему, при этом он снова, пусть и даже ещё медленней, продолжил двигаться вперёд. Он, гад, сопротивлялся!
Что угодно могло стать роковой для нас ошибкой: любое моё неверное движение, или
И вампира неожиданно сложило. Прямо на пороге, пополам, с противным громким хрустом, и притом в обратную сторону, как в чёртовых фильмах ужасов из бородатых восьмидесятых!
Разом стало тихо. В помещении осталось только дыхание нас троих.
— Всё?.. Он… всё?..
– из своего укрытия поднялась Лера, которой больше не нужно было держать непроницаемыми стены.
Всё случилось слишком быстро. В ту же секунду голова вампира повернулась набок, и налитые кровью глаза впились в жертву. Я прямо-таки прочувствовал ту силу, которую дал ему голод: противоестественную, неодолимую, дремучую! Наплевав на перелом позвоночника, оттолкнувшись от пола тупо руками, как какой-то грёбаный кузнечик-мутант, Крис прыгнул на Леру. Да с такой с невероятной быстротой - я и рта раскрыть не успел!
А вот её брат сумел вскочить. Он стеной вырос прямо между ними, вампир врезался в колдуна, и того крутануло настолько сильно, как если бы его вскользь задел мчавшийся мимо поезд. Рудольф влетел в диван, перевернул его и с грохотом и звоном опрокинул на себя журнальный столик.
Я бросился на помощь ведьме, видя как ей в самый последний момент повезло отпрянуть от рук исковерканного костоломом вампира. Схватил попавшийся под руку барный стул и тупо встал между ними.
Кровосос крутился и выл где-то за барной стойкой, роняя на пол бутылки и бокалы, отшвыривая от себя всё, что попадалось на пути. Он, сука, выпрямлял себя! Когда до меня дошло, что дело дрянь, было уже поздно. Я бросился добить вампира, но тот, шатаясь на непослушных ногах, уже поднялся.
Крису потребовалось всего два движения, чтобы вырвать у меня стул и согнуть его об мою же голову. Имя Измаил, казалось, потухло с громким хлопком - настолько сильным вышел удар! В глазах зарябило, а мир пошёл куда-то вбок, утаскивая следом и меня. Но я устоял. И даже успел восстановить активность единственного Имени, чтобы, метясь в белую пульсацию за чёрной кожей долбаного фрилансера, снова броситься вперёд.
Он был чертовски быстр. И голод в нём клокотал чудовищно сильный. Такой, который не утолить и десятком нежных ведьм, даже если выпить их досуха. Потому, что вампир больше не ощущал на себе сдерживающей силы хозяина. Потому, что хозяином его теперь стал голод.
Крис видел ту, за кем пришёл, и потому был неостановим. Её назойливому защитнику предназначалась всего-то пара ударов - один бы снова сшиб Имя, а второй пробил рёбра под самым горлом. Так бы оно и случилось, без вариантов. Но нам на выручку пришёл старинный ведьминский дом.
За мгновение до фатального удара на спину вампира что-то прыгнуло. Кровосос
Крис всё же дотянулся руками за спину, схватил и рывком швырнул - что-то чёрное, кувыркаясь, улетело в дальний угол. Но потом он остановился. И опустил голову, чтобы впервые посмотреть не на свою цель. Обычный кухонный нож, каким режут помидоры и стругают салат, угодил точно в его Пламень. Вампиры, наверное, не умирают от такого ножа. Если только его, этот нож, не держит чёртов гомункул.
— Это тебе за Петровича, нигер!!!
Лера, будто ополоумев нафиг, вскочила вдруг на барную стойку, подбежала к нам и замахнулась чем-то на вампира. Я толкнул нож ещё глубже, да без толку - Крис напоследок всё-таки махнул рукой с недлинными, но острыми когтями. Ведьма коротко вскрикнула и упала, как подкошенная, затем свалилась со стойки на пол и протяжно, громко застонала.
Мне нельзя было отпускать кухонный нож. И я не отпускал до тех пор, пока остатки белого огня не втекли в меня через него. Последняя капля вампирского Пламени тоже имела свой вкус. И это было сожаление. Да, Крис всегда, все эти двадцать два с половиной года, сожалел, что в тот злополучный вечер решил спуститься в подвал проклятого дома на окраине всеми покинутого Детройта…
Я скривился. Мне вдруг стало противно, до тошноты. Он ведь знал! Крис совершенно точно же знал, на что идёт! Ох, и как же ему хотелось быть крутым вампиром! Тенью скользить по ночным улицам, хватать девиц и наслаждаться ими, не боясь ничего! Порвать в клочья всех тех, кто когда-то смел бить и унижать его! Заставить их булькать в собственной крови, увидеть в их стекленеющих глазах собственное отражение!
Гр-р-рёбаные черви.. Мерзкие, низменные культисты, не способные даже достойно нести ответственность за собственные решения! Уничтожил бы всех… до единого…
Я тряхнул головой, прогоняя морок. И стёр рукавом с лица комковатую кровь яги.
Всё. Финал. Мы, твою мать, победили!
Краем глаза я увидел, что Лера отползает от нас с Крисом, и первым делом перевернул чернокожего кровососа на живот, чтобы вспороть его одежду. Я должен был увидеть символ, о котором говорила ведьма, пока тело вампира не начало таять! Тату оказалось не очень чётким, оно было неровное какое-то, и скорее даже походило на большое клеймо. Но я всё же в деталях его разглядел и запомнил. Это был мой трофей.
— Ты как?
– положив нож на стойку, я приблизился к Лере.
Она таращилась на оседающее в одежде тело своего мучителя и не моргала. Правая нога девушки сильно кровоточила - часть икроножной мышцы была вырвана ко всем чертям! Нехорошо, ох нехорошо! Рана была очень серьёзной, и я быстро стянул с себя новую рубаху, порвал и начал неумело перевязывать изнаночной стороной. Меня ещё трясло всего, и пальцы плохо слушались, но если не остановить ведьме кровь, то вот эта вот катавасия на сон грядущий была просто-напросто зря.