Падший
Шрифт:
Майкл привез меня в мой самый любимый музейный комплекс Лос-Анджелеса, в котором я провела почти всю свою юность, отдавая все свои карманные деньги, мчась на каждую новую выставку.
Невероятно!
– Угадал? – с горделиво спросил лис.
– Не то слово, Майк! Ты просто душка!
Он стоял и ехидно посмеивался надо мной и, как я поняла, над тем словом, которым я назвала его.
Твоя маковку, Ники, следи за языком!
– Эммм… я хотела сказать, спасибо…
Он искренне
– Пойдем уже!
Мы вошли внутрь, и учтивый администратор, почтенно обращаясь к моему огненному кавалеру "господин Самаэль", провела нас в нужный зал, у которого Майкл приказал мне закрыть глаза.
– Зачем? Я знаю здесь все наизусть!
– Это совершенно новая эксклюзивная выставка, специально для тебя. Закрой же!
– Заинтриговал… ладно, так и быть!
Мои ладони прикрыли пытливые глаза, и хитрый лис подтолкнул меня за талию в неизвестность.
– Открывай!
– Нет! Вдруг там что-то страшное! – хохотала я.
– Чего? А ну убери свои ладошки, пока не нарвалась на неприятности!
– Ладно… ладно… все открываю…
Еще минуточку…
– Николь!
Майкл угрожающе рыкнул на мою шалость, и я наконец открыла лицо, которое моментально расползлось в широкой улыбке, смешанной с шоком от происходящего.
– Это нереально, Майкл… так просто не бывает.
– Видишь, как тебе повезло со мной.
Это что, Айвазовский?!
Я бродила по нескончаемому залу, рассматривая истинные шедевры искусства, которые я видела только в учебниках, и могла только мечтать лицезреть их воочию. Я почувствовала приближающийся знакомый жар.
– Ники, тебе нравится? – волнительно произнес повелитель Тьмы, а я просто не могла выразить словами и описать свои чувства.
– Я просто в восторге… я и мечтать не могла… это чудо… Майкл, ты чудо! Ты самое лучшее, что происходило со мной в жизни.
Он взял меня за руку, сплетая пальцы, оставляя на коже обжигающий поцелуй, и повел меня дальше по коридору эстетического наслаждения. Здесь были все самые великие художники и их прекрасные произведения
Да Винчи, Рафаэль, Дали, Моне, Рембрандт… Крик, Сикстинская Мадонна, Девятый вал, Звездная ночь, Последний день Помпеи… у меня голова шла кругом от происходящего.
– Они же настоящие?
– Ты можешь дотронуться до каждой из них и убедиться.
Я прошла к самой дальней стене, на которой находилась самая заметная картина всей умопомрачительной выставки – "Тайная вечеря" Леонардо Да Винчи. Я подошла и коснулась рукой к монументальной росписи.
Под моими веками промелькнуло видение доминиканского монастыря и мужчины с тяжелой бородой, пишущего на задней стене трапезной яичной темперой по масляному грунту из свинцовых белил.
– Это немыслимо… –
– Я подумал, ты оценишь.
– А ты? – зачем-то спросила я и одернула свой безмозглый язык.
– Безусловно… это же шедевр, Ники.
И все же мне стало неловко перед ним, поэтому я потащила его к выходу, и Майкл обратился ко мне, кладя мягко ладони мне на талию.
– Куда же вы пожелаете направиться, моя драгоценная мисс Ле Бре?
– А я могу выбрать любое место?
– Абсолютно.
– Далеко я не хочу… искусства на сегодня достаточно… мы в Лос-Анджелесе, Микки. Поедем в Голливуд? – мои глазки заблестели, и Майкл прижал меня крепче.
– Хочешь набрать автографов?
– Не-е-ет! Что ты?! Хочу увидеть места, где снимались мои любимые фильмы.
– Ты просто необыкновенная, Ники! – он мягко поцеловал меня, а я тихонько подумала.
Как и ты…
Огромное количество людей сновало по киностудии каждый по своему очень важному делу. Все спешили и перегоняли друг друга… кроме нас… мы шли медленно рука в руке, подходя к очередному ангару.
– Майкл, это же ТИТАНИК!!! Давай зайдем, пожалуйста, пожалуйста. Обещаю, это последний.
– Это уже четвертый по счету последний фильм. Идем, конечно, – Майкл не скрывал своего умиления, а я заклянчила.
– Этот самый, самый, обещаю! Я его просто обожаю.
Мы вошли в каюту первого класса, каюту Розы, которая была в точности сохранена в качестве ценнейшего музейного экспоната. Я коснулась зеленого гребня и закусила губу.
Здесь потрясающая атмосфера, словно окунаешься в эту историю с головой… я словно хочу оказаться там.
Я почувствовала небольшое качание и оперлась о Майкла, когда мы вышли в точную копию коридора. От невероятного ощущения реальности происходящего по моей спине пробежался холодок.
– Ты уже на ногах не стоишь, пойдем поднимемся на палубу и домой.
И мы поднялись…
Пройдя в кромешной тьме по крутой винтовой лестнице на борт Титаника, мы, наконец, вышли, и мое лицо обдало ледяным дыханием бескрайнего океана. Из моего рта вырвался белый пар на выдохе.
Твою маковку.
Я повернулась на разлохмаченного Майкла в льняной рубашке, поверх которой были натянуты подтяжки Джека Доусона. Я осмотрела свое лиловое летящее платье и, нервно рассмеявшись в голос, воскликнула.
– Ты обалдел?!
– Будь осторожна в своих желаниях, Ники, – загадочно предостерег господин Самаэль.
– Ты серьезно?! Нет… ну серьезно?! Взгляни на нас! Особенно на себя!
Хохоча, я закрыла лицо ладонями и покачала головой. Майкл тихо подошел и нежно взял меня за руку, ведя за собой к носу гигантского лайнера, идущего на полной скорости в двадцать два с половиной узла.