Падший ангел
Шрифт:
– Слышишь ты, тупая сука, мне нет дела до твоего дерьма, – рычу я, чуть надавив тупой частью ножа на ее горло. – Но давай договоримся: ты не будешь водить сюда своих «клиентов», пока мой ребенок рядом, а я не прирежу тебя. Мы услышали друг друга?
Брук кивает, и я убираю нож. Я немного жалею, что не могу пырнуть ее хотя бы за отношение к собственному сыну, но это не мое дело. Брук уползает в свою комнату, а я еду в кафе, где беру еду на четверых. Джозеф вряд ли ел что-то последние несколько дней, и ему не помешает лишняя порция теплой пищи. После ужина я включаю мальчикам мультик, а сама убегаю в туалет.
Токсикоз –
Глава 1
Год и восемь месяцев назад, Тандер-Бей, провинция Онтарио, Канада
Врач хмурится, глядя на весы. Честно говоря, я даже не хочу знать, какая цифра высветилась там сегодня. Несмотря на мое нынешнее положение, вся моя одежда велика мне. Когда живота еще не было, мне пришлось обновить гардероб. Из уверенного «М» я стремительно сбросила до «XS», а иногда и «XXS», если влезала грудь. Она сбежала от меня последней. Я не выглядела как модель, худоба мне не идет. Я похожа на онкобольную. Для меня потеря веса обернулась еще и жуткими синяками под глазами и выпадением волос. Витамины потихоньку начали помогать восстанавливать мои потери, но я все еще выгляжу плохо. Глажу себя по животу, пытаясь хоть как-то успокоиться. Малыш легонько пинает меня, давая понять, что с ним все хорошо.
– Вы потеряли два килограмма с нашей последней встречи, хотя должны были набрать, мисс Скотт, – доктор Робинс качает головой. – Вы начали проходить терапию?
Спускаюсь с весов и киваю. Доктор Робинс указывает на кушетку, и я ложусь. Она не отчитывает меня за потерю веса, даже когда видит выпирающие кости на ребрах и ключицах. Мы сразу поняли, что беременность будет трудной. Я сделала немало усилий, чтобы продержаться почти до седьмого месяца. Мы с моим малышом были бойцами.
Доктор Робинс приступает к УЗИ. Морщинки на ее лице наконец-то расправляются, и она улыбается.
– Ребенок в порядке, никаких патологий, – говорит доктор Робинс, показав мне монитор. – Может быть, сейчас вы хотите узнать пол? Сейчас почти все опасности позади.
Неуверенно смотрю на изображение своего ребенка. Он или она в порядке. Я так боялась лишиться и его, что отказывалась узнавать пол. Вдруг я бы потеряла его, уже начав придумывать имя или даже покупая одежду? Мой психолог убедил меня сделать шаг навстречу нормальной жизни, так я и поступлю.
– Хочу, – выдавливаю я.
Доктор Робинс улыбается чуть шире.
– Девочка, – шепчет она, словно боится меня спугнуть. – У вас будет девочка со стальным характером, Келли.
По щекам струятся слезы, и я кладу руку на свой живот. Прости, малышка, что тебе пришлось сражаться еще до появления на свет.
Тара с умилением глядит на снимки УЗИ. Эта татуированная рокерша с ярко-красными дредами и пирсингом почти во всех возможных местах едва сдерживает слезы и отправляет фотографии моей малышки своему мужу. Мы познакомились с ними несколько месяцев назад, когда мы с Оли только приехали в Тандер-Бей. Тара – владелица кафе, расположенного возле мотеля, где мы остановились, пока искали жилье. Как-то так вышло, что у родственников Тары был дом, который они не могли продать. Мы случайно заговорили
Дом неновый, но крепкий и очень уютный. Он расположен на окраине, возле леса. До ближайших соседей идти не менее десяти-пятнадцати минут. Мы с Оли хотели уединенности и были в восторге, увидев его. Двухэтажный, просторный, приглушенного зеленого цвета с высоким забором, садиком и бассейном на заднем дворике. Сад я пока не восстановила, да и для купания рано. На дворе март все-таки.
На телефон приходит уведомление, и я открываю сообщение:
«Здравствуйте! Хочу посмотреть дом. Вы еще его показываете?»
Терапия у психолога, витамины и все процедуры для сохранения беременности заметно опустошили мои накопления. Оли, к тому же, начал заниматься в театральном кружке, а он тоже недешевый. Теперь мне надо покупать все для рождения дочери, а так как какое-то время я не смогу работать, я решила сдавать в аренду второй этаж дома. Я не сразу пришла к такой идее, но деньги мне нужны. На второй этаж есть отдельный вход, есть свой санузел. Конечно, кухня одна, как и гостиная с прачечной, но они достаточно изолированы. Нам с Оли и малышкой вполне хватит оставшихся четырех комнат на первом этаже.
Я свыклась с мыслью о соседе или соседях, но вот люди оказались придирчивы. Одни жаловались на отдаленное расположение, другие – на несовременный ремонт. Да, дом не был примером стиля хай-тек, но в этом и был его шарм. Он семейный и простой. Ладно, признаюсь, что главная причины несостоявшихся сделок – моя беременность. Сколько бы раз я ни говорила о хорошей шумоизоляции, они больше мне не звонили.
В основном я рассматривала женщин, а сейчас мне написал Декстер. Вряд ли он окажется женщиной, да? Поджав губы, думаю, что ему ответить. Может быть, он женат? Или ищет жилье для сестры или подруги? От показа ничего же не случится. Я всегда смогу отказать.
«Здравствуйте! Да, когда вы сможете подъехать?» – отвечаю я.
«Через час подойдет?» – мгновенно пишет Декстер.
Согласившись, я убираю телефон и говорю Таре:
– Новый потенциальный сосед хочет посмотреть дом.
Тара отрывает глаза от снимков УЗИ и вопросительно поднимает бровь. Она прекрасно знает, что мужчин я не рассматривала.
– Хочешь, я заберу Джуда завтра? – Тара говорит про Оливера. Ее дети уехали в колледж летом, и им с мужем очень нравилось сидеть с Оли, вспоминая, как она говорит, молодость. – Мы хотели взять пиццу и поиграть в настольные игры.
– Я спрошу у него, хорошо? – обняв Тару, я беру еду, которую она почти насильно дала мне, и ухожу из кафе.
По пути домой я заезжаю в театр за Оливером. Ужин нам готовить не придется, и я смогу поделиться новостью с братом. В новых документах он вновь стал моим братом, а не сыном, но я позаботилась о чистых бумагах об опеке. Мне очень не нравилась идея о том, что Оли должен будет называть меня мамой. Это неправильно.
От мыслей о маме мне все еще больно. Я вижу ее мертвые глаза, смотрящие в никуда, и злюсь. Прошло время, но ненависть не прошла, как бы я ни желала оградить свою доченьку от этого. Мне плохо от мысли, что мой ребенок будет расти без отца. За это я тоже ненавижу.